не было? Это был несчастный случай. Она умерла от переохлаждения. Она взяла снегоход, чтобы преследовать дилера, избившего младшего брата.
Это была история, в которую все поверили, даже после того, как тело Винни было найдено. Без пальто. Босиком.
Но не я.
– Она бы так не сделала, Энджи. Она бы никогда не помчалась за каким-то ублюдком, когда Дрю нуждался в медицинской помощи.
– Почему ты становишься таким слепым, когда дело доходит до нее? Знаю, что ты любил ее, Дрейк. Она была лучшим другом и частью твоей жизни. Черт возьми, Дрейк, ведь вы не были близки… не так ли? Я имею в виду, вы были просто друзья. И я не понимаю эту идею фикс…
– Ей надо было поставить на ноги четверых братьев и сестер. И никакой помощи, ни от кого, ни крепкого плеча, чтобы поплакать, кроме моего. И что она за это получила?
Энджи качает головой, отворачиваясь с едва скрываемым раздражением. Гнев в ее глазах удивляет.
– Не думал, что ты так сильно ее ненавидишь.
Она вскидывает руки.
– Я не ненавидела Винни. Одно время я любила ее, пока из-за нее ты не отдалился от семьи. Четыре чертовых года, Дрейк. Ты хочешь ответов на вопросы, чтобы дело было раскрыто. Я понимаю. Но стремиться к этому, позволяя жизни катиться к чертям? Не думаю, что она попросила бы тебя о таком.
Ярость переполняет.
– Винни вообще никогда ничего не просила. Она была слишком горда.
– Ну, так ей и не нужно было, ведь ты всегда был рядом. Герой, старший брат, которого у нее никогда не было и который готов был примчаться по первому зову. Я бы тоже хотела, чтобы у меня был такой брат.
При этих словах мое сердце чуть не выскакивает из груди.
Проклятье.
Этот аргумент напоминает, почему я когда-то решил уйти из ее жизни навсегда. Я поворачиваюсь и смотрю ей в глаза.
– Сестренка, ты ведешь себя как последняя стерва.
– Может, и так, но знаешь что? Плевать. Ее смерть отвратила тебя от семьи. Ты не можешь двигаться дальше, начать заниматься собственной жизнью. Ты мог бы позволить полицейским, или ФБР, или кому-то еще взять на себя ответственность за это дело. – Она протягивает ко мне руки.
Невероятно трудно слышать это. Энджи до сих пор не понимает, что ни у одного из этих кретинов нет полномочий или мотивации, чтобы расследовать дело. Не ради Винни. Она громко всхлипывает, затем смотрит на меня и продолжает.
– Ну да ладно. Я все поняла. Продолжай делать то, что делал. Забудь о детях и обо мне, потому что соверше-е-е-енно очевидно, что мы не так важны, как Винни. Папа не был, так почему что-то должно меняться?
Я не желаю отвечать на это дерьмо.
– Эта нефтяная компания бурит сейчас где-то здесь? «Марс» – нет, погоди, «Юпитер»? У них тут поблизости есть площадка, где ты пытаешься найти своего таинственного серийного убийцу? Это привело тебя сюда? Ради этого притворялся компаньоном для старика? – Покачав головой, она оборачивается. – Ты точно не тот брат, которого я знала.
Я отворачиваюсь, когда она выходит из гостиной. Не хочу пошевелиться, когда дверь захлопывается. Меня всего корежит от понимания, что она будет думать обо мне. Однако если это поможет ее спровадить, то так и должно быть.
– Это правда?
Я слышу голос сзади. Не Энджи. Кровь стынет в жилах. С трудом заставляя себя двигаться, я поворачиваюсь и вижу взволнованную Беллу, стоящую в дверях кухни с коробкой леденцов в руке.
– Кто такая Винни? Ты лгал мне все это время?
– Это неправда. То, что она сказала. – Черт, звучит так глупо, что даже я не верю.
– Какая часть не соответствует действительности? Что ты не искал кого-то, кто мог убить бывшую девушку, которая бросила тебя много лет назад?
– Она не бросала меня и не была моей девушкой! – Понимаю, почему она чувствует себя оскорбленной. – Я здесь для того, чтобы…
– Стоп! Дрейк, просто прекрати. – Она качает головой. – Я сыта по горло тем, что мне лгут всю жизнь. Дед. Родители. А теперь еще и ты. Я должна была догадаться, учитывая, как у нас все началось с этого глупого брака. Все было ложью. – Она смахивает слезы со щек и бледнеет. – Пошел ты, Дрейк Ларкин.
Она разворачивается и торопится к выходу.
– Белла! – Имя вырывается рыком из горла, но она только бежит быстрее.
Задняя дверь захлопывается, прежде чем я заскакиваю на кухню. Я убираю стул с дороги, обхожу стол и пинаю упаковку леденцов, лежащую на полу.
Как там говорится? Всем воздается по заслугам? Вот только когда воздастся моим безжалостным, злым врагам? И у кого хватит на это сил.
XVII: Семейные ошибки
Белла
Легкие горят, словно тону в воде.
Я растворяюсь в боли. Лживый двуличный ублюдок.
Он врал мне! Как и все остальные. У меня нет больше сил терпеть это.
Поэтому я бегу к своему джипу и вставляю ключ в замок зажигания. Слава богу, он висел у задней двери. Кажется, я не ездила за рулем уже больше недели, потому что мы всегда использовали его пикап.
Дорога перед глазами точно в тумане. Я вытираю слезы и давлю на педаль газа.
Как я могла быть такой глупой? Верить, что кто-то вроде него остался бы и позаботился о дедушке, потому что они были друзьями. Верить, что он прошел через это, чтобы уничтожить «Юпитер Ойл» и Эйвери Браяра, потому что это было правильно?
Все было ради женщины. Он любил ее и спрятал в своем запутанном прошлом, о котором, как оказалось, я совершенно не хочу знать.
Я такая дура.
Все еще мысленно хлещу себя по щекам, когда внезапное движение сбоку заставляет глянуть в пассажирское окно.
Черт. Эдисон.
Бежит вдоль забора, где он не должен быть, вероятно, преследуя меня.
Ему придется отправиться домой самостоятельно. На этот раз я не оборачиваюсь.
Я сильнее давлю на газ, увеличивая расстояние между нами, надеясь, что он поймет намек.
Но нет.
Боль, обида от измены и лжи Дрейка сражаются в душе с любовью к этому коню.
Я не могу так с ним поступить. Эдисон слишком стар, чтобы долго скакать с такой скоростью. Но до шоссе уже рукой подать, и я надеюсь, что забор его остановит.
Ни черта подобного.
Я уже почти у почтового ящика, когда он взлетает над оградкой и перемахивает через нее.
Твою мать!
Ударив по тормозам, я выворачиваю руль, чтобы не столкнуться с ним, когда
