он приземляется прямо на дороге. Джип разворачивает поперек дороги, но зато я не задела Эдисона.
Я смотрю на него и не могу сдержать стон. Его бока бурно вздымаются от быстрого бега.
Если я думала, что этот день не может быть хуже…
Слезы катятся градом, все сильнее. Открыв дверь, я выхожу.
– Нет, Эдисон, иди домой! Возвращайся к амбару. Я не могу здесь сейчас находиться. Это не из-за тебя…
Он вскидывает голову и громко ржет, словно кричит в ответ. Или это предупреждение?
Я смотрю на аллею. Слезы затуманивают зрение, но я четко вижу шлейф пыли и пикап. Дрейк.
Кто-нибудь, пристрелите меня.
– В амбар, Эдисон! Сейчас же! – Я оглядываюсь проверить, достаточно ли места, чтобы сдать назад, но в этот момент с противоположной стороны джипа разворачивается еще одна машина. Белый БМВ.
Блин, родители. Только их мне не хватает для полного веселья!
Пассажирская дверца открывается, демонстрируя свободное сиденье. Я делаю шаг по направлению к их машине, планируя просто заглянуть и сказать им, что я еду… даже не знаю куда. Но пыльный шлейф все ближе, так что проскальзываю в салон. По крайней мере, это даст минуту передышки, чтобы спрятаться от Дрейка и собраться с мыслями.
– Привет, у меня всего минутка, но… – Я останавливаюсь на середине фразы, как только понимаю, что что-то не так.
Машина резко стартует с места, выезжает обратно на шоссе и разворачивается в сторону города. И когда мы несемся по трассе с безумной скоростью, я понимаю, что ни мама, ни папа не стали бы гнать как сумасшедшие.
О господи. Я не знаю, зачем я сейчас поворачиваюсь посмотреть, что они в машине. Ведь я уже знаю ответ.
Мое сердце начинает судорожно биться до того, как я бросаю на мужчину долгий, пристальный взгляд.
– Кто вы, черт возьми? – шепчу я, хватаясь за ручку, но дверь не открывается. Хотя я не смогла бы выпрыгнуть на такой скорости без серьезного риска.
Незнакомец улыбается, давя на газ.
– Детские замки безопасности. Величайшее изобретение, известное человеку.
Я сильнее дергаю ручку, пытаясь открыть замок с другой стороны. Но он протягивает ладонь, хватает меня за руку и выкручивает ее за спиной, пока от боли не перехватывает дыхание.
– Ладно, ладно, все! Что вам от меня нужно? – хриплю я сквозь боль.
– Мы просто прокатимся, моя дорогая. Я отвезу тебя к родителям, – безразлично говорит он. – С твоей помощью все прошло намного легче, чем я думал, Аннабель.
Он держит руль одной рукой, а другой по-прежнему удерживает мою кисть. Я не могу пошевелиться из-за боли. Подозреваю, плечо вывихнуто.
– Гораздо легче. – Он снова заламывает руку и толкает меня вперед.
Вскрикиваю и хватаюсь свободной рукой за приборную панель, чтобы не удариться об нее или о лобовое стекло.
Мужчина усмехается.
– Осторожнее, Белла, ты же не хочешь повредить машину мамочки и папочки. Было так мило с их стороны одолжить ее, чтобы приехать и забрать тебя.
Я не понимаю и не узнаю его. Он моложе Эйвери. Поворачиваюсь, пытаясь лучше его рассмотреть. Большие солнцезащитные очки и бейсболка скрывают лицо.
– Кто вы?
С кривой ухмылкой он резко перестраивается на другую полосу.
Я вскидываю глаза и не могу отвести взгляда от фуры, несущейся нам навстречу, пока он обгоняет цистерну в нашем ряду. В этот момент перед мысленным взором начинают мелькать картинки из моей жизни.
Боже мой.
БМВ едва успевает обогнать грузовик и вернуться в нашу полосу, как встречная фура пролетает мимо, сигналя изо всех сил. Тот, что позади нас, тоже гудит.
Во что, черт возьми, я вляпалась?
– Вы пытаетесь нас убить? – Я смотрю на приборную панель, прикидывая, смогу ли вытащить ключ из замка зажигания, чтобы остановиться. Нет, автомобиль заводится нажатием на кнопку.
– Уймись и заткни рот, – рычит он, толкая меня сильнее в приборную панель.
Боль простреливает всю руку. Я закрываю глаза, когда мы обгоняем очередную машину. Молюсь, чтобы он не убил нас и чтобы Дрейк заметил БМВ. Этот смертельный, бессмысленный танец на дороге длится на протяжении всего пути до самого города. Он трижды едва не убил нас. Я настолько потрясена, что не могу даже кричать. Затем мужчина сворачивает с шоссе на проселочную дорогу за полмили до черты города. Путь проходит мимо старого оптового склада, а затем возвращается в город.
– Отель находится в другой части города. – Он явно не везет меня к маме с папой.
– Точняк. Просто они сейчас не в отеле прохлаждаются. У стариков нынче есть более важные делишки.
Господи. Мне не нравится, как он это говорит.
Я знаю, что это бесполезно, но не могу не спросить снова:
– Так кто вы? Чего вы хотите? Если это деньги…
– Не-а, засунь свое бабло в задницу. Этого хочет мой папаша. – Он хихикает, и этот резкий, сухой звук похож на потрескивание горящих листьев. – Мои вкусы более изощренные.
Мы проезжаем мимо парка домов на колесах, пересекаем шоссе Восток – Запад, по которому можно добраться до офиса «Норт Эрхарт», а затем продолжаем двигаться по этой дороге, где больше ничего нет.
Она заканчивается у самой границы Национального парка Теодора Рузвельта, раскинувшегося во всей его бурной, холмистой славе. Я думаю о том, как обширны эти земли. Дедушка когда-то привозил меня сюда, и мы любовались этими вечными и бесконечными милями Великого Ничего. Я вздрагиваю.
Дорога заканчивается, но мужчина не останавливается.
Он переваливает через край парковки и съезжает на гравий, ведущий к большому павильону. Сюда мы каждое лето приезжали на празднование Четвертого июля.
Мое плечо давным-давно онемело. На неровной местности машина подпрыгивает, мужчина постоянно прижимает меня к панели, из-за чего руку простреливает колющая боль. Мы объезжаем павильон по траве и движемся дальше.
Через несколько миль мы поднимаемся на вершину холма и начинаем спуск с другой стороны. Я была здесь всего один раз, но смутно припоминаю, что это складские помещения в миле от основного здания «Норт Эрхарт». Он едет вдоль ограждения из проволочной сетки, затем поворачивает, ненадолго ускоряясь перед открытыми воротами. Наконец могу как следует рассмотреть место, куда мы приехали.
Вокруг нас стоят грузовики, высятся складские здания, транспортные контейнеры и большие круглые резервуары для хранения сырой нефти.
Я в таком замешательстве, что с трудом вспоминаю, как дышать.
Никто раньше не говорил, что паника может стать неотъемлемым состоянием души.
Все, о чем я могу думать, что именно поэтому мне и нужен был телохранитель. В виде подставного мужа, ставшего реальным.
И я его прогнала.
Дрейк никогда не найдет меня здесь.
Похититель
