— Согласен, величайший, возможно, это самое лучшее, — сказал Абивард.
Шарбараз прав. Возглавляемое им войско потеряло боевой дух, а армия Смердиса, несомненно, обрела его. В таких обстоятельствах рваться в бой означало идти навстречу гибели. К тому же, хоть для законного Царя Царей возвращение на северо-запад и было равносильно изгнанию, для Абиварда оно означало возвращение домой. Ему очень хотелось знать, как поживает брат, как обстоят дела в его наделе. С самого начала похода он не получил из дома ни одной весточки.
На другое утро Шарбараз приказал войску повернуть на юг, чтобы снова обогнуть Дилбатские горы и двинуться в северо-западном направлении к землям, население которых более симпатизирует ему, нежели жители Страны Тысячи Городов.
Отряды Смердиса висели у них на хвосте — но не в таком количестве, чтобы целесообразно было ввязываться с ними в бой. Они постоянно маячили неподалеку, следили за каждым движением и докладывали о нем начальству.
Воины Шарбараза, не проехав и фарсанга, обнаружили, что в каналах разрушены все запруды и залила равнину, — двигаться дальше было невозможно.
С другого берега за ними, сидя на своих конях, наблюдали воины Смердиса, испытывая явное удовольствие при виде затруднительного положения противника.
Абивард погрозил им кулаком.
— Куда теперь, величайший? — спросил он. — Они перекрыли нам путь домой.
— Знаю. — Шарбараз выглядел не менее затравленным, чем ощущал себя Абивард. — Здесь, в долинах Тубтуба и Тиба, мы словно мухи, пытающиеся выбраться из паутины. А паук может утянуть нас в любой уголок этой паутины, какой ему угодно, а потом не спеша подойдет и вонзит клыки в остатки нашего войска.
— Приятная картина. — Абивард почувствовал, как к горлу подступает тошнота. — Есть ли у нас возможность передвигаться по собственной воле, а не по воли Смердиса?
— Может быть, если мы рванем на север и перейдем два больших канала, прежде чем они сломают плотины и откроют шлюзы. Это осуществимо — через крупные каналы переброшены мосты и налажены лодочные переправы.
Войско предприняло такую попытку. Добравшись до канала, пересечь который намеревался Шарбараз, они увидели, что все лодки отогнаны на противоположный берег. И там же стояли новые отряды Смердиса. Они ждали, отважится ли Шарбараз на переправу. Но воины Шарбараза скоро обнаружили, что канал глубок, и вброд его не перейти.
Шарбараз вздохнул:
— Если я прикажу людям переплыть канал, с конями или без, получится, что мы сами напрашиваемся на избиение. На юг нам нельзя, на север нельзя, за спиной у нас войско, которое не даст нам возвратиться на запад… даже если мои люди захотят выполнить такой приказ.
Шарбараз рассуждал с точки зрения стратегии. Абиварду же приходили на ум более обыденные материи, о которых так часто приходилось задумываться дома, в родном наделе.
— Они нас пасут, — сказал он.
— Вот именно, и брось меня в Бездну, если я знаю, как из этого выпутаться, — сказал Шарбараз и показал на другой берег канала:
— Мне до этой своры предателей не добраться… и на юге тоже, и если даже я прикажу войску повернуть оружие против той шайки, которая преграждает нам путь к Машизу, те даже не снизойдут принять бой, это мне ясно уже сейчас. Они просто отступят и откроют еще несколько каналов, чтобы мы завязли окончательно. Им легче сломать их, чем нам восстановить.
— Опасаюсь, что ты прав, величайший, — сказал Абивард. — Мы уже пересекли главное русло Тиба. А что будет, если они вынудят нас пересечь и Тубтуб? Что там, по ту сторону Страны Тысячи Городов?
— Кустарник, за ним полупустыня, а дальше — Видессия. — Шарбараз сплюнул. — Ничего такого, что мне хотелось бы посетить, уверяю тебя.
Однако, вопреки желаниям Шарбараза, войску приходилось двигаться на восток. Нигде они не могли оставаться дольше чем день-два. Потом истощались запасы продовольствия и фуража. Отряды Смердиса и поврежденные каналы перекрывали дорогу во всех иных направлениях. Обитатели Тысячи Городов отсиживались за своими стенами и не желали иметь никаких дел с Шарбаразом.
— Можно подумать, что я видессийцев привел! — возмущался Шарбараз. — Я готов щедро заплатить местным — деньгами, а потом и уменьшением подати, — лишь бы они помогли мне залатать каналы и дать нам возможность маневра… Но они и слушать не хотят.
Эту тираду Царя Царей случайно услышал ехавший рядом Охос. Он сказал:
— Величайший, когда ты сядешь на трон, как тому в следует быть, ты, разумеется, отомстишь им так, что и через тысячу лет трубадуры будут слагать об этом песни, а злоумышленники — трепетать.
— Ну, когда этот день настанет, кое-кто из правителей городов недосчитается головы, уж не сомневайся, — заверил Шарбараз брата Рошнани. — Но что до всех прочих, то какой смысл в мести? Перебьешь крестьян и ремесленников — и откуда казна будет брать налоги?
Охос недоуменно вытаращил глаза. Для него в новинку было и управление наделом, что уж говорить о всей державе! Через мгновение он спросил:
— Неужели налоги значат больше, чем честь?
— Иногда, — ответил Шарбараз, что изумило Охоса еще сильнее. Законный Царь Царей продолжил:
— Кроме того, крестьяне и ремесленники всего лишь выполняют приказы своих правителей. Как же я могу поставить им это в вину? Я сам рассчитывал бы на их беспрекословное повиновение, если бы эти правители были назначены мною. Кровопролитие представляется мне непозволительной роскошью. Я отомщу, естественно, но только в разумных пределах.
Охос задумался над этим, словно усваивал преподанный наставником урок.
Наконец он сказал:
— Величайший очень мудр.
— Величайший чертовски устал, — пробормотал Шарбараз. — Если бы я был таким мудрым, то сейчас сидел бы в Машизе, а не шлепал по Стране Тысячи Городов. — Ему на щеку уселась муха. Шарбараз хлопнул по ней, но муха улетела до того, как ладонь коснулась щеки. — Эти речные долины надо было назвать Страной Миллиарда Мух. Их здесь больше, чем чего-то другого.
— Ну, не знаю, величайший, — сказал Абивард. — По моему скромному суждению, комаров здесь все-таки больше. — Он почесал волдырь на руке.
Шарбараз фыркнул. Смех его был невесел — но все же он смеялся, едва ли не в первый раз после разгрома под Машизом.
— Признаю, зятек, не исключено, что ты прав.
Воспользовавшись относительно добрым настроением монарха, Абивард сказал:
— Позволь мне высказаться, величайший. — Шарбараз кивнул, и он продолжил:
— С твоей стороны было бы мудро проявить умеренность не только в отношении мести жителям Тысячи Городов. Твой отец бросил всю армию в лобовую атаку и потерял все; такие же действия принесли большой урон и тебе.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
