вдовью пенсию. Мой жених был убит во Франции, и мы не смогли пожениться. Я была в положении. Леди Чарльтон предложила мне назваться его именем. Я не вижу в этом вреда. А теперь скажите, зачем вы приехали.
— Мы получили очень серьезное сообщение, касающееся вас и леди Чарльтон.
— Что за сообщение? — Эмили выдвинула стул и села напротив него.
— Вчера леди Чарльтон потеряла сознание, и ее отвезли в больницу, так?
— Да.
— Мне сказали, что это произошло немедля после того, как она выпила какое-то средство, которое вы приготовили.
— Это был травяной тоник для сердца, — ответила Эмили, — и я не заставляла ее его пить.
— Она утверждала, что не хочет его пить, но вы уговорили.
— Да, потому что он был слишком горьким. Я спустилась в кухню и принесла воды с медом, чтобы сделать напиток повкуснее.
— Выпив его, она сразу схватилась за сердце и потеряла сознание.
— Да.
Он снова усмехнулся, весьма довольный собой.
— Очень удачно, правда?
Эмили непонимающе уставилась на него:
— Вы обвиняете меня в том, что я намеренно причинила вред леди Чарльтон?
— Как по мне, так это так и выглядит.
— Это бред, инспектор. Я не знаю, кто вам это сказал, но я уверяю вас, что принесла ей совершенно безвредный травяной тоник, полезный для сердца. Испытанное надежное средство из старых книг. Цветки боярышника, барвинок, трехцветная фиалка… Травы из моего сада.
— Вы не забыли про наперстянку?
— Там ее не было.
— Однако утром вас видели за сбором наперстянки. И ландышей… крайне ядовитый цветок.
— Да, я их собирала. Сейчас цветет очень много растений. Я хотела засушить их для дальнейшего использования. Ландыш очень эффективен, если применять его с осторожностью, но в этом средстве его не было. Если хотите, я могу еще раз приготовить тот настой.
— Разумеется, не добавляя веществ, которые могли бы слишком сильно повлиять на старое сердце.
— Я только что рассказала вам, что содержалось в напитке. Если вы мне не верите, в стакане на прикроватном столике должно было что-то остаться, если только служанка его не убрала.
Он все еще улыбался.
— Но вы же сами все выплеснули, не помните? Когда старуха потеряла сознание, а вы послали за помощью, вы подождали, пока все не засуетятся, и вылили остаток в умывальник. Вас видели.
— Это ложь! — вскричала Эмили и услышала, как захныкала Бобби. — Инспектор, я не знаю, кто вам это сказал, но могу предположить. Одна женщина из дома леди Чарльтон недолюбливала меня с самого начала. Полагаю, это она все выдумала. — Эмили попыталась успокоиться. — И, кроме того, какие у меня причины желать смерти леди Чарльтон? Она пригласила меня к себе, и я ее очень люблю.
— Признайтесь, все сложилось довольно удачно, — сказал инспектор, поглядывая на сержанта в поисках поддержки, — вы приехали из ниоткуда, работали в саду. Потом очаровали старуху и начали помогать ей в доме… и тогда стали пропадать вещи. Ценные предметы, которые таинственным образом оказывались в этом коттедже. Вы, наверное, думали, что она близорука и забывчива и ничего не заметит.
— Она не близорука и не забывчива! — рявкнула Эмили. — Все, что вы здесь видите, леди Чарльтон подарила мне сама!
— Очень дорогие подарки для садовницы. — Снова усмешка. — Это так принято?
— Я помогала ей составлять каталоги библиотеки и коллекций, — спокойно ответила Эмили, — и не брала платы. Это были маленькие благодарственные подарки.
— Не очень-то и маленькие, если меня глаза не обманывают. Довольно дорогие. Вот как, мне кажется, все происходило. Вы обнаружили, что ждете ребенка. Услыхали об одинокой старой вдове. Богатой старой вдове. Заявились сюда и сказали, что вы садовница. Потом начали помогать ей в доме. Потихоньку прикарманили пару вещиц. Может быть, она вас раскусила и решила выставить. И тогда вы избавились от нее.
— Это полная ерунда, инспектор. — Эмили пыталась говорить спокойно и сердито, но в ее душе росла паника. — И не имеет ничего общего с реальностью.
— А может быть, у вас появился более серьезный мотив? — Инспектор потер руки, как будто разговор доставлял ему огромное удовольствие. — Старуха изменила завещание и упомянула там вас, а?
Эмили побледнела.
— Мне об этом неизвестно. Даже если и так, дом и поместье ей не принадлежат. Их наследник — ее внук, Джастин.
— Но свои личные вещи она могла завещать кому угодно. Мне говорили, что она оставила вам свою библиотеку… книги и всякие штучки, которые они с мужем купили в путешествиях. Хорош подарочек?
— Я об этом не знала… — Эмили растерялась. — Кто вам это сказал?
— Человек, который мне это сообщил, свидетельствовал при изменении завещания. Не завидую я вам, мисс Эмили Брайс. Если леди Чарльтон умрет, что весьма вероятно, вас обвинят в убийстве.
— Это нелепо, — резко заявила Эмили, внутренне обмирая от ужаса. Она слишком хорошо понимала, что все его слова имеют смысл… будут иметь смысл для суда.
— Поживем — увидим. — Инспектор встал. — Покушение на убийство наказывается не так строго, но его легче доказать, потому что за него не казнят. Так или иначе, вам придется поехать с нами в эксетерскую тюрьму.
— Это невозможно, — возразила Эмили, — у меня трехнедельный младенец, и я не могу ее оставить. Или взять в тюрьму.
Она стояла, выставив подбородок, и дерзко смотрела на него.
— Вы не можете посадить в тюрьму младенца, инспектор. Нельзя быть таким жестоким.
Из комнаты донесся плач. Инспектор покосился туда, а потом обратился к Эмили:
— Ладно, я пожалею вас и позволю остаться здесь, пока из Скотленд-Ярда не приедут серьезные люди. Но вам нельзя будет выходить отсюда. У дверей я поставлю охрану.
— Куда я пойду с младенцем, — бросила она. — И давайте надеяться, что ваши так называемые серьезные люди поймут, что это полная чушь.
Ей захотелось сослаться на отца, но она понимала, что это не поможет. Если семья от нее отказалась, это станет еще одним поводом усомниться в ней и предположить, что у нее были причины избавиться от леди Чарльтон.
— Мы
