— Вот почему капитан подставился под наш мушкетный огонь. Он хотел попасть в каюту и добраться до папки, — сказал Гектор, когда они с Даном вернулись на камбуз и обнаружили, что Изреель водит большим пальцем по подносу, на котором Жак подавал кокосовый силлабаб. — Должно быть, он понимал, что его корабль, скорее всего, захватят, но не хотел, чтобы навигационные записи попали в наши руки. В тот момент, когда капитан решил бы сдаться, он бы выбросил папку в море.
— А другие карты? Те, что лежали в клеенчатой папке?
— Они совсем не такие подробные. На них только общие очертания побережья. Пользоваться ими можно, но Лопес наверняка полагался еще и на свои детальные записи.
— Рингроуз будет счастлив и сбережет уйму чернил и бумаги. Он ведь записывает все такое с того самого момента, как мы оказались в Южном море, — заметил Изреель, облизывая большой палец.
— Рингроуз нанес на карту малую часть береговой линии, — поправил его Гектор. — У меня не было времени проверять, насколько обширны штурманские записи капитана Лопеса, но проплавал он поразительно много. У него могут быть точные мореходные и лоцманские руководства для побережья на всем его протяжении, от Калифорнии до Мыса.
— Это важно? — спросил Дан.
— Я несколько дней проработал в Порт-Ройяле у одного землемера, копировал для него карты. Однажды, напившись, он сказал мне, что действительно хорошие карты Южного моря бесценны. Они стали бы ключом к огромным богатствам. Помнится, он говорил, что испанцы пойдут на убийство, лишь бы подобные сведения не попали в чужие руки.
— М-да, видно, они не только ценны, но и опасны, — вступил в разговор Изреель, не скрывавший сомнений. — Карты капитана Лопеса теперь у нас под рукой, но мы вполне обходились и без них, благодаря тебе и Рингроузу, нашим навигаторам. Если донью Хуану и ее компаньонку освободят и вернут к своим, что тогда? Испанцы узнают, что папка у нас, и примутся выслеживать нас с удвоенными усилиями.
— И любого, кого поймают, будут пытать. Хотя бы для того, чтобы узнать, как много нам известно, кто еще владеет теми же сведениями. А потом придушат втихую, чтобы навеки заткнуть рот, — прибавил Жак.
Гектор немного подумал, потом ответил:
— Тогда мы будем помалкивать о нашей находке… По крайней мере, пока.
— А Шарп? Расскажем ему, что нашли? — спросил Изреель.
И вновь Гектор помешкал с ответом. Недоверие к Шарпу заставляло его осторожничать.
— Нет. Он придет в ярость, если узнает, что донья Хуана его одурачила. Сделаем так, как поступил Жак с теми игральными костями, которые он подобрал в кустах. Он считал, что когда-нибудь они ему пригодятся. Эти карты тоже могут быть для нас полезными, когда дело дойдет до разлада с Шарпом.
— И как нам сделать так, чтобы женщины не узнали, что карты у нас?
— Мы их скопируем, — твердо заявил Гектор. — Дан мне поможет. Было время, когда мы оба вычерчивали карты для турецкого капитана. Дан рисует быстро и аккуратно.
— Все равно, на это нужно время, — возразил Изреель.
— Кажется, капитану Шарпу приятно общество красавицы Хуаны, и он не очень-то торопится с нею расставаться, — сказал Гектор. — Он будет ходить кругами и обхаживать ее еще несколько дней. Так как я помогаю Рингроузу, у меня есть запас бумаги и чернил. При любой возможности мы станем забирать из папки по несколько листов, перерисовывать и класть на место. Думаю, донья Хуана или Мария будут лишь проверять, лежит ли папка у них в сундуке. Сомневаюсь, что у них будет время пересчитывать страницы.
— Сколько потребуется времени?
— Мы с Даном сумеем закончить работу меньше чем за неделю. Нам не нужны точные копии, только наброски на скорую руку и записи. Готовые листы я буду прятать в бамбуковой трубке, которую ношу при себе, так что никто даже не заподозрит, что мы делаем. — Гектор обвел друзей взглядом. — Согласны?
Дан и Жак кивнули, и Изреель, бросив взгляд на француза, добавил:
— Жак, вот твой шанс блеснуть. Будем надеяться, что ты сумеешь придумать семь разных блюд к обеду и ни разу не повториться.
На то, чтобы скопировать целиком содержимое папки, потребовалось десять дней. Гектор не рассчитал, что ему очень часто придется выступать в качестве переводчика при Шарпе. Страстно увлеченный восхитительной доньей Хуаной, Шарп пользовался любой благоприятной возможностью, чтобы посетить «Санто-Росарио», и Гектор обязан был быть у него под рукой и распутывать неуклюжие галантности буканьера-ловеласа. Поэтому в каюту влезал обычно Дан, а Гектор, остававшийся на палубе, нарочно приукрашивал и удлинял цветистые комплименты капитана, которыми тот осыпал жену алькальда. К тому времени, как все страницы были скопированы, заигрывания капитана довели экипаж «Троицы» до белого каления. Они потребовали созыва общего совета и настояли, чтобы женщин отправили восвояси. Очень неохотно Шарп согласился.
— Мы отплывем в Пайту, свяжемся с семьей доньи Хуаны и условимся об обмене, — сказал он команде, собравшейся на верхней палубе «Троицы».
— Что за обмен? — выкрикнул кто-то.
— Даму в обмен на лоцмана, который проведет нас по этим водам. Вдобавок мы потребуем, чтобы дали выкуп корабельным имуществом. У нас недостаток парусины и канатов.
— Но можно забрать паруса и такелаж с «Санто-Росарио», — возразил кто-то из буканьеров постарше.
— Этого мало для моей задумки, — сказал Шарп. Выдержав эффектную паузу, он громогласно заявил: — Нам нужны новые паруса, если «Троице» предстоит отправиться в долгое плавание. Я предлагаю снова вернуться в Карибское море — проплыв вокруг Мыса!
Ответом ему стал одобрительный шепоток. Многим по горло надоело мотаться по Южному морю. Шарп повернул голову, посмотрел туда, где вместе со своими друзьями стоял Гектор.
— Нашим посредником назначаю Линча. У Пайты мы перехватим какое-нибудь местное рыбацкое суденышко, посадим на него Линча. Добравшись до берега, он поведет переговоры от нашего имени.
— И что я скажу? — спросил Гектор.
Шарп манипулировал ситуацией и, может, даже искал возможность отделаться от Гектора.
— Скажи испанцам, как только мы без помех получим на борт лоцмана и нам доставят требуемые припасы, мы вернем им «Санто-Росарио» и благородную даму, в целости и сохранности. Корабль оставим в подходящем для рандеву месте. Его мы определим позже.
У Гектора были дурные предчувствия, и юноша не стал их скрывать.
— А с чего испанцы мне поверят? Возьмут и сразу, без затей, казнят.
Шарп цинично улыбнулся.
— Испанцы сделают все, чтобы мы поскорее убрались прочь, и у нас все равно останется донья Хуана.
