без колебаний бросилась в распростертые объятия Джейкона, хотя они были не так близки. Наблюдая за их прощанием, Ник старался дышать ровно и не поддаваться сокрушающей печали от осознания того, что все реально. Их время истекло.
Люди ушли, их сердечное прощание было пронизано грустью. Ник и Тория остались одни в давящей тишине. Он продолжал опираться на стол, не в силах оторвать взгляд от пола, в то время как сердце разрывалось на части – лишаясь кусочка за кусочком с каждым тиканьем призрачных часов. Наконец, сделав долгий прерывистый вдох, Тория заговорила:
– Полагаю, я должна дать тебе свою вещь, чтобы ты мог проникнуть…
– Помнишь день, когда мы впервые встретились? – Он посмотрел в ее карие глаза. Вопрос, похоже, застал ее врасплох.
– Когда я прибыла в Хай-Фэрроу?
– До того.
Тория прищурилась, но кивнула.
– Несмотря на все мои протесты, родители потащили меня в Фенстед на ваш карнавал в честь зимнего солнцестояния. Я считал его чересчур претенциозным и к моменту приезда больше всего на свете хотел вернуться в Хай-Фэрроу.
– Да. Никогда не забуду твой напыщенный вид, как ты сидел и сердито смотрел на всех, – задумчиво произнесла Тория, и ее лучезарная улыбка на мгновение смягчила скорбь в его сердце.
Ник тоже улыбнулся:
– И я никогда не забуду, как все недовольство и раздражение исчезло в тот момент, когда я увидел тебя. Платье было совершенно нелепым, но изумрудный цвет тебе так шел.
– Ты все время надо мной насмехался, – проворчала она. – Молодой Николас был опасен.
Его лицо стало серьезным.
– Ты поверишь, если я скажу, что вел себя так, потому что считал тебя самой великолепной в том бальном зале?
– Ни на секунду.
– Хорошо. Потому что ты оказалась самым прекрасным созданием во всей моей жизни. – Ник потянулся в карман, и Тория удивленно посмотрела на извлеченный предмет. Он поднял заколку, наблюдая за светом, который отражался от каждой украшенной изумрудами грани. – Я выдернул ее из твоих волос, заявив, что их слишком много, будто они носят тебя, а не ты их. А когда протянул тебе, ты сказала…
– Оставь ее себе. Она подошла бы к твоим глазам, если бы ты осмелился впустить в них искорку радости.
Ник печально улыбнулся, предаваясь сладостным воспоминаниям.
– Почему ты хранишь ее? – тихо спросила Тория.
Лицо Ника исказилось от боли, когда он повертел заколку в пальцах.
– Собирался однажды вернуть тебе. Все следующее столетие я только и думал о том, чтобы вернуться в Фенстед, хотя бы для того, чтобы сказать, что это сработало. Каждый раз, когда я смотрел на эту чертову штуку, воспоминания о том моменте наполняли меня радостью. Но мы готовились к величайшим битвам, с которыми предстояло столкнуться Унгардии. Все внимание было направлено на тренировки, но я никогда не забывал о тебе. Никогда не забывал, что однажды доведу дело до конца и верну тебе это. Я думал об этом каждый раз, когда отправлялся на те поля сражений. Это вселяло решимость уйти оттуда живым. – Ник покачал головой, наконец подняв на нее взгляд. И не ожидал увидеть блеск слез в ее глазах. – А потом появилась ты. На моем пороге, измученная и сломленная. Но помимо прочего, я почувствовал облегчение. Проклятое облегчение, что ты оказалась в Хай-Фэрроу. Со мной.
Тория медленно приблизилась к нему. Ник остался стоять у стола, сердце билось сильнее с каждым ее шагом.
– Я могла бы отправиться в Райенелл. Или в Олмстоун. – Она остановилась ближе, чем он ожидал, и посмотрела на него сверху вниз, смущенно вглядываясь в его глаза. Ник молчал. – Оба королевства лежали гораздо ближе, а их короли были хорошими друзьями отца. И с радостью бы меня приняли. И все же я продолжала двигаться, продолжала скакать, потому что… – Ее рука нежно коснулась его подбородка, обжигая кожу. – Помнила высокомерного принца, который украл заколку из моих волос. Который шутил и поддразнивал меня на протяжении всего проклятого карнавала. Помнила, что на том нелепом, слишком роскошном балу не было никого, с кем бы я хотела общаться в дальнейшем, хоть ты и был настоящей занозой в заднице.
Тепло окутало его умирающее сердце, и Нику потребовалась вся его выдержка, чтобы не вытянуть руку и не почувствовать ее, не притянуть ближе. Его терзали неведомое прежде дикое отчаяние, которому не было выхода.
– Могу я попросить кое о чем? – Ее голос стал тихим, неуверенным.
Ник тяжело дышал, не отрываясь от ее гипнотизирующих глаз, когда выдохнул:
– О чем угодно.
Тория нервно сглотнула, и он невольно прислушивался к ее сердцебиению, которое набирало темп. Те несколько секунд, пока она обдумывала просьбу, едва не свели его с ума.
– Поцелуй меня.
Кажется, его сердце совсем остановилось.
– Тория…
Она истолковала это как отказ, прежде чем он смог продолжить, и опустила глаза, собираясь сделать шаг назад, но Ник двинулся инстинктивно, пронизанный отчаянием и желанием. Он обхватил ее за талию, приподнял и закружился вместе с ней. Тория удивленно выдохнула, когда они замерли, а затем села на стол, на котором он сидел секунду назад. Ник встал между ее ног и наклонился к ней. Она вцепилась в складки его куртки, как будто боялась, что упадет, но Ник не отпускал ее. Их лица были так близко, что он почувствовал тепло ее дыхания на своих губах.
– Если я поцелую тебя, Тория, то не смогу остановиться.
Их дыхания перемешались, и Ник мог поклясться, что почувствовал, как она обхватила его ногами, и едва сдержал стон.
– Я этого и не хочу.
Тогда Ник действительно застонал и прижался лбом к ее лбу, стараясь сдержаться. Рука скользнула с ее талии, чтобы обхватить бедро, обтянутое кожаными штанами для верховой езды, вид которого завораживал, но прикосновение едва не погубило его. В такой позе он едва мог себя контролировать.
– Ты этого не хочешь. Ведь собираешься уйти и дать обещание другому. – Умоляюще произнес Ник, словно у нее хватило бы воли отстраниться, когда он лишился своей.
Вместо этого Тория положила ладони ему на грудь и медленно, мучительно заскользила к его шее. Ласковое прикосновение пальцев к коже заставило все его тело дрожать, пока она не запустила руки в его волосы.
– Я еще ничего не обещала. Могу я прожить хотя бы одно мгновение для себя?
Ник положил руку ей на бедро:
– Это будет не просто мгновение.
– Пожалуйста.
Ник отстранился и заглянул в ее карие глаза. За пеленой вожделения скрывалось уязвимое желание, которое он не мог отрицать. Отчаяние, посланное, чтобы увести их с расходящихся в стороны путей.
– Если мы сделаем
