Соня неожиданно заорала, стала ругаться матом и барабанить кулаками в окно машины. «Выпустите нас, поганые мрази! Я вам выцарапаю глаза!» – кричала она не своим голосом. Милиционер рявкнул: «Заткнись!»
Уазик быстро миновал контрольно пропускной пункт ворот порта и поехал дальше, лавируя между строительными вагончиками, контейнерами, различными зданиями. Машина остановилась, послышались голоса. Молодой милиционер с кем-то здоровался. В ответ послышался гортанный голос с восточным акцентом.
«Выходи!», – гаркнул страж порядка, сидевший с ними. Они оказались в самой грязной части порта, где среди мусора возвышались строительные вагончики. Соню вытащил из кузова ухмыляющийся лейтенант. Когда он взял ее за плечи, она стала ругаться матом, милиционер дал Соне две затрещины, и ловко вырубил ее ударом ладони по шее. Данила закричал: «Вы не имеете права», сотрудник милиции ударил его по затылку и крикнул «Заткнись».
Какой-то морщинистый мужчина неопределенного возраста в потертых тренировочных штанах и футболке прошел мимо с телегой мусора, не обращая на них никакого внимания. А к машине подошел толстый человек, видимо, выходец с Кавказа – не то армянин, не то азербайджанец, в дорогих джинсах и в шлепанцах на босу ногу. Нависающее над джинсами большое пузо прикрыто светло серой футболкой, на голове бейсболка.
Несмотря на полноту, у этого человека было совсем не оплывшее лицо, орлиный нос, глубоко посаженные умные, зоркие глаза, полные губы, высокий лоб, прямой подбородок, скрытая бейсболкой объемистая лысина.
Позади него стояли два молодых парня тоже южной внешности, но более молодые, здоровенные и с лицами, не выражавшими особенного интеллекта. Они, ухмыляясь, смотрели на пленных, впрочем, не выказывая удивления, видимо, работорговля была здесь делом обычным.
Полный человек кивнул им, и молодые люди вылили на Соню ведро ледяной воды. Она застонала, начала открывать глаза, и ее грубо поставили на ноги. София удивленно огляделась, но ничего не сказала.
«Видишь, Анвар, – сказал молодой лейтенант. – В самом что ни на есть товарном виде. Здоровые, целые, молодые. Надо надбавить процентов тридцать», – он ухмыльнулся.
«Да, – сказал тот, которого звали Анваром, пристально вглядываясь в детей, – так уж и целые? Вон девка без сознания была». «Так бузила, пришлось ее вырубить», – неохотно буркнул пожилой милиционер. Анвар понимающе кивнул и по-хозяйски протянул руку к Соне. Она скривилась и попыталась отскочить. Но один из молодых кавказцев схватил ее за обе руки повыше локтя и удержал. Анвар усмехнулся: «Ну-ну, строптивая девочка. Веди себя правильно, и ты будешь в шоколаде. У меня всем хорошо, кто слушается, и ведет себя прилично». Он не спеша приблизился к ней, но тут же втянул носом воздух и поморщился. «Э, ну и запах же, придется сначала отмыть тебя и сделать анализы». Он еще раз оценивающе окинул их взглядом с головы до ног, потом повернулся к милиционерам.
«Николай, дорогой. Такие здоровыми быть не могут, так что давай по прежней цене».
«Обижаешь, Анвар! – сказал милиционер. – Мы стараемся привозить тебе самых лучших, а ты жмешься».
Тем временем парень, который держал Соню, начал нашептывать ей на ухо непристойности, но вольностей себе никаких не позволял, видимо, право первой ночи здесь строго оговаривалось.
Но, когда он ощутил неприятный запах от Сони, выпустил ее руки, слегка оттолкнул, поморщился и сказал: «Стой здесь, дура!»
А тем временем Данила, на которого обращали меньше внимания, немножко пришел в себя огляделся кругом, увидел проход между вагончиками в более цивилизованную часть порта и странно смотревшийся кусок пространства, покрытый белым туманом. «Там наш корабль», – понял он.
В это время Анвар сказал одному из своих подчиненных: «Что мы так на сухую разговариваем, принеси-ка большой кувшин и закусить».
Один из здоровенных конвоиров ушел куда-то за строительный вагончик, а второй говорил по мобильному телефону. Анвар был занят беседой с милиционерами. От пленников они ненадолго отвлеклись, видимо, полагая, что бежать ребятам некуда. Данила дернул Соню за руку и шепнул «Бежим!». Они рванули с места и бросились со всех ног.
«Эй, стой!», – сзади послышались крики, ругательства и топот ног, но, надо сказать, довольно вялый. Действительно, видимо, Анвар был одним из хозяев порта и считал, что юным бесправным бомжам от него скрыться некуда.
Но ребята успели убежать достаточно далеко, проскочили к берегу, нырнули в туман и протопали по трапу до корабля, который сейчас стал для них спасительным убежищем.
На Летучем Голландце было пустынно, только два матроса валялись прямо на палубе и громко храпели.
И все же Соня и Данила почувствовали себя несколько увереннее, ведь это была уже отчасти их территория, и им казалось, что на паруснике они были защищены от всех воздействий извне. Но, тем не менее, им стало страшно, когда в тумане послышались голоса их невидимых преследователей. Один сказал по-русски: «Куда они делись? Только что здесь были. Утопились что ль?» «Плеска-то мы не слышали», – ответил другой.
«Слушай, что это за облако?» – вдруг озадаченно вскрикнул первый, присовокупив ругательство.
«Наверняка химию какую-то разгружали. Пойдем отсюда, а то отравимся».
«А как же эти?»
«Э, куда они денутся? Пошлем сейчас Семыча и Кузю, пусть прошерстят весь порт. А, Семыч-то их из-под земли достанет!»
Преследователи удалились, продолжая дальше разговор.
Соня облегченно вздохнула. В носовой части корабля показался Элай. Он был в той же одежде, как и когда ребята поспешно уходили. Цыган увидел Соню, его глаза радостно блеснули.
«А я чувствовал, что вы сейчас придете, – он подошел к возлюбленной, обнял ее за талию. – Что с тобой, тебя кто-то обидел?»
«Элай, это ужасно. Никогда не знала, что у нас в Петербурге есть работорговцы. Эти гады милиционеры им поставляют товар, нас продали в рабство, мы едва убежали».
«Это где?», – спросил цыган, впрочем, не выказав особенного удивления.
«Здесь в порту есть такой мерзкий тип, его зовут Анвар, он покупает рабов и издевается над ними».
«Скорее всего, они работают на погрузке-разгрузке судов. Дешевая рабочая сила. Видимо, он покупает бездомных и бродяг и заставляет их работать за еду, а судовладельцы платят деньги этому купцу. Вот и все. Такое часто бывает».
«И ты считаешь, что это нормально? – возмутилась Соня. – Это же издевательство над людьми! В наше время!».
«Ты еще такая наивная и неиспорченная, девочку моя, – сказал Элай, погладив ее по плечу. Она сбросила его руку. – Рабовладение и работорговля всегда были, – продолжал он, – во все времена. И сейчас они есть во всех уголках земли. Особенно там, где нет твердой власти. Но если тебе так хочется – я пойду и прикончу этого негодяя».
