— Кто бы говорил! Ты забыл, как ты сел на шпагат прямо на столе? — Хидринар не замечал состояние соратника. — Мне впервые стало тебя жалко. Видел бы ты свое лицо, когда у тебя получилось с пятого раза, циркач-акробат. — Акремакс быстро перестал смеяться, передав лидерство Хидринару и Федликсу.
— Что ещё расскажешь. — Изливаясь сарказмом, спросил чёрный дракон.
— Ты ещё начал флиртовать с Хиошей. — Он бесстыдно ухмыльнулся. — А когда она тебе отказала, ты начал делать комплименты Федликсу и его волосам. — Ухмылка испарилась без следа, как и улыбка внезапно испугавшегося Федликса.
— Не было такого!
— Мне лучше знать, что было, я был трезв как стеклышко, в отличии от вас. — Используя всю свою силу, Хидринар пытался сделать полностью серьезное лицо.
— Хватит. — Прервал их Мираред. Остальные удивленно оглянулись на него, старший дракон всегда был не прочь подшутить над соратниками, но сейчас что-то было иначе.
— Во сне я видел прошлое, я видел вас тоже. — Наконец заговорил он, нельзя было понять рад он или полон скорби.
Архонты по-разному посмотрели на старшего собрата: Федликс с беспокойством, Хидринар удивлённо, Акремакс любопытно.
— Я видел первую нашу битву, Хидринар. Ты сейчас еще больше и сильнее, ещё и умнее. — Начал он, после рассматривания пальцев. — Я видел ещё не такого мудрого Федликса и не такого проворного Акремакса.
Синий ящер помолчал, он с трудом помнил начало той битвы и её конец, но зато он прекрасно помнил момент мнимой гибели, пасть смерти, из которой его в последний момент вытащил Мираред, часто являлась ему в кошмарах. Тогда молодой и буйный Бессмертный Хидринар осознал, что он далеко не бессмертен, осознал, что в жизни не только сила способна свернуть горы.
— Я тогда ещё говорил-разговаривал по нормальному? — Хидринар болезненно дернулся, в очередной раз услышав проявление ненавистного ему недуга речи.
— Да… это было задолго до того, как ты…
— Не надо! Я даже слушать об этом не хочу. — Хидринар отошел к окну, воспоминания захлестнули его, как и Мирареда.
— А я был там? Я все так же прекрасен? — Нетерпеливо постарался отвлечь от печали старых друзей Федликс. Он понимал, что такие сны скорее вызовут больше зла, чем добра постаревшим головам двух первых архонтов.
Небольшая улыбка проявилась на лице старого дракона.
— Ты теперь старше и похож на человека, а не на фарфоровую куклу.
— Эта фарфоровая кукла сумела одолеть тебя, в отличие от грозного Хидринара! — Синий архонт не отвечал на подшучивание, он смотрел вдаль, никто не мог понять, о чем он думал.
Мираред почувствовал облегчение, рассказав о снах, но Акремакс ничего не спрашивал. Он бесцельно разглядывал бутылки, но его зубы и кулаки были сжаты.
— Ты ничего не хочешь вспомнить?
— Я прекрасно помню тот день, когда Эрнивальд Хитрый заставил выбирать меня между свободой и жизнями моих соратников! — Яростно прокричал черный дракон, Мираред узнавал привычного Акремакса. — День, когда меня заперли в кандалы, а ключ проглотила Империя. — Его прервал Федликс.
— Сколько можно, каждый раз одно и то же уже почти триста проклятый лет бесконечного нытья! — В глазах Федликса заискрились молнии, глаза чёрного архонта ответили двухцветным пламенем. — Тебе пора уже вырасти, Акремакс, вины Мирареда в твоем поражении нет, это ты был слишком слаб, что спасти свою «свободу». — Спокойнее закончил Федликс.
— А ты закрой пасть, любитель всего дорогого и золотого. — Он резко на него развернулся. — Тебе никогда не узнать, что такое свобода, ты чертов воробей в золотой клетке! — Акремакс надвигался на меньшего сородича, Федликс не отступал.
— Иногда, чтобы найти будущее, нужно отпустить прошлое. — Федликс напыщенно вздернул нос.
— В этом случае, прошлое утягивает меня от будущего. — Он ухмыльнулся оскалившемуся от раздражения Федликсу. — Я тоже могу выдавать подобный бред, если ты решил разговаривать такими «умными» словечками, ручной философ, ха.
Федликс отошел от него, сверкнув глазами, его одеяние плавно коснулось шеи Акремакса. Федликс встал за кресло, на котором сидел Мираред. Красный архонт не реагировал на их ссору, он боялся забыть старые лица, существующие ныне только в головах его и других.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Ты убийца Акремакс, ты хватаешься за ложную честь. Вся твое жалкое существование держится на лжи и милосердии Мирареда. Ему стоило прикончить тебя после первой твоей попытки убийства его.
Акремакс не стал терпеть. Он перескочил через кресло и одним ударом в челюсть опрокинул на пол не успевшего среагировать собрата. Федликс ответил точным ударом в почки. Акремакс удивился ответной атаке и согнулся от вспышки боли, но продолжил ещё одним ударом в глаз. Получивший второй удар обмяк. Акремакс замахнулся ещё раз, потому что ему хотелось. Его кулак схватил Мираред, его шаги никто не услышал, он выглядел старше, чем обычно и изнуренно.
— Он заслужил удар за такие слова, он заслужил второй удар, но сейчас заслуживаешь удара уже только ты. — Акремакс едва уловил столь тихий шёпот.
Акремакс поднялся, подняв другую руку вверх. Мираред отпустил его, увидев, что он успокоился. Чёрный архонт молча удалился, топот его сапог громко раздавался по дому, хлопот его чёрных крыльев звучал ещё громче. Федликс очнулся, на уголках его рта остались капельки крови, вокруг глаза образовался чёрный след. Он бросил ненавидящий взгляд в спину уходящего Акремакса. Со сменившимся выражением, он виновато поглядел на старшего дракона. Он встал, хотел что-то сказать, уже открыл рот.
И промолчал. Его молчание для Мирареда имело ту же важность что и любые другие слова.
— Я пойду, хорошо посидели. — Неловко попрощался Федликс.
Два первых архонта остались одни. Они часто оставались одни. Одни среди своих друзей. И больше всего Хидринар боялся, что он переживет Хиошу. Хидринар присел рядом с Мираредом, протянув ему на четверть заполненный бокал вина.
— Больше ничего не было, вы всё выпили.
Мираред опрокинул вино и словно посмотрел в душу соратника остекленевшими глазами.
— Ты скучаешь по ним?
Хидринар хмыкнул, уведя взгляд.
— Я скорблю, вспоминаю и часто думаю о том, как бы всё могло повернуться по-другому. Я думаю о вечно пьяном Эйрекнонаре, о странном, но забавном Трифауксе, о подающем надежды Родринаре. Обо всех наших павших собратьях. Но смерть не победишь горем, не утопишь в слезах. Смерть заберет нас всех. — В его глазах зазвенели крохотные капли слёз. — Я просто хочу, чтобы она навестила того, кому к ней уже давно пора.
— Ты хочешь умереть?
Наступило долгое молчание. Напряженная рука Мирареда уже сильно схватило соратника за плечо. Хидринар уже знал, что сказать, он просто ждал, сам не знал чего.
— Нет.
Мираред облегченно кивнул.
— Я просто знаю, что мне уже пора. — Он ободряюще похлопал Мирареда по плечу. Его шаги были бесшумными, или Мираред уже отказывался слышать звуки, только биение сердца нарушало его покой.
Красный Архонт чувствовал, как вокруг его шеи оборачиваются мёртвые волосы серого архонта, как на него взирают триединые головы Трифаукса, как подающий надежды и одаренный огромным потенциалом Родринар просто смотрел на него своим неизменно наивным детским взглядом. Хидринар ушел из дома Мирареда, оставив его наедине с мыслями, с горем, и самой быстрой черепахой на свете. Ему нужно было это одиночество, оно было лекарством для призраков прошлого.
Он не знал сколько времени провел в одиночестве. Слуги так и не появились. Полумрак сменялся кромешной темнотой, жара сменялась прохладой, пение кузнечиков сменялось на ночные серенады сверчков. Часто он ощущал, как к нему приходит домашняя черепаха, в эти моменты он оживал, но тут же их забывал, как черепаха уходила. Время свернулось в бесконечное кольцо. Он продолжал сидеть на диване. Он подумал обо всем о чём мог. Ему ничего не оставалось кроме ожидания задания. Он просто не знал, что делать, в редкие моменты, когда царил мир, когда жизнь представляла его самому себе. Иногда, беспричинное чувство вины становилось слишком сильным.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
