“Поскольку уверенности в благополучном исходе операции во время ‹автомобильной катастрофы› у нас не было, да и это могло привести к жертвам наших сотрудников, мы остановились на варианте — провести ликвидацию Михоэлса путем наезда на него грузовой машины на малолюдной улице. Но тот вариант, хотя был и лучше первого, но он также не гарантировал успех операции наверняка. Поэтому было решено Михоэлса через агентуру пригласить в ночное время в гости к каким-либо знакомым, подать ему машину к гостинице, где он проживал, привезти его на территорию загородной дачи Цанава Л. Ф., где и ликвидировать, а потом труп вывезти на малолюдную (глухую) улицу города, положить на дороге, ведущей к гостинице, и произвести наезд грузовой машиной. Этим самым создавалась правдоподобная картина несчастного случая наезда автомашины на возвращавшихся с гулянки людей, тем паче подобные случаи в Минске в то время были очень часты. Так было и сделано”.
Цанава, подтверждая объяснения Огольцова об обстоятельствах убийства Михоэлма и Голубова, заявил:
“…Зимой 1948 года, в бытность мою Министром госбезопасности Белорусской ССР, по ВЧ позвонил мне Абакумов и спросил, имеются ли у нас возможности для выполнения одного важного задания И. В. Сталина. Я ответил ему, что будет сделано.
Вечером он мне позвонил и передал, что для выполнения одного важного решения Правительства и личного указания И. В. Сталина в Минск выезжает Огольцов с группой работников МГБ СССР, а мне надлежит оказать ему содействие. …При приезде Огольцов сказал нам, что по решению Правительства и личному указанию И. В. Сталина должен быть ликвидирован Михоэлс, который через день или два приезжает в Минск по делам службы… Убийство Михоэлса было осуществлено в точном соответствии с этим планом… Примерно, 10 часов вечера Михоэлса и Голубова завезли во двор дачи (речь идет о даче Цанава на окраине Минска). Они немедленно с машины были сняты и задавлены грузовой автомашиной. Примерно в 12 часов ночи, когда по городу Минску движение публики сокращается, трупы Михоэлса и Голубова были погружены на грузовую машину, отвезены и брошены на одной из глухих улиц города. Утром они были обнаружены рабочими, которые об этом сообщили в милицию”.
Таким образом, произведенным Министерством внутренних дел СССР расследованием установлено, что в феврале 1948 года Огольцовым и Цанава, совместно с группой оперативных работников МГБ — технических исполнителей, под руководством Абакумова, была проведена преступная операция по зверскому убийству Михоэлса и Голубова.
Учитывая, что убийство Михоэлса и Голубова является вопиющим нарушением прав советского гражданина, охраняемых Конституцией СССР, а также в целях повышения ответственности оперативного состава органов МВД за неуклонное соблюдение советских законов, Министерство внутренних дел СССР считает необходимым:
а) арестовать и привлечь к уголовной ответственности б. заместителя Министра государственной безопасности СССР Огольцова С. И. и б. Министра государственной безопасности Белорусской ССР Цанава Л. Ф.;
б) Указ Президиума Верховного Совета СССР о награждении орденами и медалями участников убийства Михоэлса и Голубова отменить.
Л. Берия»[444].
Этот документ не зафиксирован ни в одном перечне текущей документации ЦК КПСС, нигде не обсуждался и решения по нему не принимали. Он возник вдруг из воздуха и по стилистике не соответствует стандартам Берии. Помимо этого, если ведущие специалисты советской госбезопасности и вправду имели такие детские мозги, как это описывается в «Записке Берии», остается только удивляться, что СССР погиб только в 1991 г. Но чтобы окончательно удостовериться в интеллектуальном уровне «обличительной документации», приведу Докладную С. И. Огольцова — Л. И. Берии по поводу «убийства» Михоэлса.
«18.03.1953
Совершенно секретно
Экземпляр единственный, рукописный
Товарищу Берия Л. П.
По Вашему требованию докладываю об обстоятельствах проведенной операции по ликвидации главаря еврейских националистов Михоэлса в 1948 году.
В ноябре — декабре (точно не помню) 1947 года Абакумов и я были вызваны в Кремль к товарищу Сталину И. В., насколько я помню, по вопросу следственной работы МГБ. Во время беседы, в связи с чем, сейчас вспомнить затрудняюсь, товарищем Сталиным была названа фамилия Михоэлса и в конце беседы было им дано указание Абакумову о необходимости проведения специального мероприятия в отношении Михоэлса, и что для этой цели устроить “автомобильную катастрофу”.
К тому времени Михоэлс был известен как главный руководитель еврейского националистического подполья, проводивший по заданию американцев активную вражескую работу против Советского Союза.
Примерно в первых числах января 1948 года Михоэлс выехал по делам театра в г. Минск. Воспользовавшись этой поездкой, Абакумовым было принято решение во исполнение указания провести операцию по ликвидации Михоэлса в Минске.
Организация операции была поручена мне и бывшему министру Государственной безопасности Белорусской ССР товарищу Цанава Л. Ф.
Числа 6–7 января 1948 года я с группой товарищей: Шубняков Ф. Г., бывший в то время зам. начальника 2-го Главного управления, Лебедев В. Е. и Круглов Б. А., бывшие работники аппарата тов. Судоплатова (последний об этой операции не знал), выехал на машине в Минск.
После прибытия в Минск мы с товарищем Цанава Л. Ф. в присутствии тт. Шубнякова и Лебедева наметили план проведения операции и проведения некоторых агентурных подготовительных мероприятий (документов никаких не составлялось, как положено в таких случаях).
Поскольку уверенности в благополучном исходе операции во время «автомобильной катастрофы» у нас не было, да и это могло привести к жертвам наших сотрудников, мы остановились на варианте — провести ликвидацию Михоэлса путем наезда на него грузовой машины на малолюдной улице.
Но этот вариант, хотя и был лучше первого, но он также не гарантировал успех операции наверняка. Поэтому было решено Михоэлса через агентуру пригласить в ночное время в гости к каким-нибудь знакомым, подать ему машину к гостинице, где он проживал, привезти его на территорию загородной дачи тов. Цанава Л. Ф., где и ликвидировать, а потом труп вывезти на малолюдную (глухую) улицу города, положить на дороге, ведущей к гостинице, и произвести наезд грузовой автомашиной. Этим самым создавалась правдоподобная картина несчастного случая наезда автомашины на возвращающихся с гулянки людей, тем паче подобные случаи в Минске в то время были очень часты. Так было и сделано. Операция была проведена успешно, если не ошибаюсь, в ночь с 11 на 12 января 1948 года.
Для того чтобы сохранить операцию в строжайшей тайне, во время операции над Михоэлсом были вынуждены пойти с санкции Абакумова на ликвидацию и агента, приехавшего с ним из Москвы, потому что последний был в курсе всех агентурных мероприятий, проводившихся по Михоэлсу, бывал вместе с ним во всех местах, он же поехал с ним в гости. Доверием у органов агент не пользовался.
Непосредственными исполнителями были: тов. Лебедев В. Е., Круглов Б. А. и тов. Шубняков Ф. Г.
О ходе подготовки и проведения операции мною дважды или трижды докладывалось Абакумову по ВЧ, а он, не кладя трубки, по АТС Кремля докладывал в Инстанцию.
Мне известно, что о проведенной операции МГБ СССР было доложено в Инстанцию, и участники операции за образцовое выполнение специального задания Правительства были награждены орденами Советского Союза.
С. Огольцов»[445].
Ни о минской судмедэкспертизе, ни о московском осмотре трупа Збарским автор этой писульки понятия не имел, равно как не знал он и о практике работы Сталина с руководством системы госбезопасности.
Как это обычно бывало, слухи об обсуждении в Политбюро ЦК КПСС возможного убийства Михоэлса молниеносно распространились в кругах столичной, а затем и всей советской интеллигенции. Тем более, что КГБ явно эти слухи поощрял. В разгар антисталинского шабаша, в 1963 г., этим слухам придали официальный характер, впервые опубликовав в газете «Советская Литва» версию о бериевском заговоре против гения[446]. Вся работа минского следствия (а косвенно и выводы Збарского) была объявлена заказной ложью, единственной правдой стали бумажки, тексты которых приведены выше.
В 2006 г. Г. В. Костырченко обнародовал материалы архивно-следственного дела КГБ БССР по факту гибели С. М. Михоэлса и В. И. Голубова. В качестве чуть ли не главного документа, доказывающего убийство, он привел писанную по горячим следам 13 января 1948 г. записку Л. Ф. Цанавы в Москву:
«Михоэлс прибыл в Минск 8 января 1948 г. вечером с Голубовым В. И., замредактором ж. “Театр”, и секретарем парторганизации Комитета по делам искусств СССР Барашко. Вечером 8 января в гостинице “Беларусь” был банкет, устроенный администрацией драмтеатра (замдиректора Гайдарин-Равинский Абрам Гершкович, главный администратор Залесский Яков Борисович, артист Сокол Моисей Борисович и др.).
