за тобой.
* * *
Дэн, как всегда, врёт.
Он даже не думает идти за мной — сомневаюсь, что сделал хоть пару шагов в сторону своей машины.
Я выезжаю из сервиса на машине Эйдена Валентайна, и «Тойоты» Дэна нигде не видно. Еду на пять миль ниже разрешённой скорости, давая ему шанс догнать, но сзади уже возмущённо сигналит парень на квадроцикле. Приходится смириться со своей судьбой.
Ну и ладно. Вызову такси, когда приеду. Отдам Эйдену ключи, мило улыбнусь, будто его молчание не сидело у меня в голове всю неделю, и уйду. Буду взрослой, уравновешенной, разумной женщиной.
Но сохранять это настроение сложно, сидя в кабине его «Бронко» и утопая в запахе, в котором весь — он.
Здесь пахнет так, будто он обнял меня: свежей мятной жевательной резинкой, которую он держит в карманах толстовок, и дорогим кофе, который он любит. Я вдыхаю этот запах и выдыхаю вместе с ним сдавленную боль.
К воротам парковки подъезжаю уже с неприятным узлом в животе. Тянусь к чёрному боксу с мигающим красным огоньком — и тихо ругаюсь. Карточка доступа осталась на столе у Мэгги… вместе с остатками моей решимости, похоже.
Быстро осматриваю панель. В машине Эйдена, кроме смятого меню пиццерии и старого пропуска для платных дорог в подстаканнике, ничего нет. Карточки тоже.
— Ну конечно, — бурчу, наклоняясь к бардачку. Открываю — и половина содержимого вываливается мне на колени: пара наушников, сложенный лист бумаги, руководство пользователя, недоеденный пакетик шоколадных мятных конфет. Пихаю всё обратно, но взгляд цепляется за изношенный лист с небрежным, но узнаваемым почерком.
Любопытство побеждает. Разворачиваю лист на коленях.
Шоколадные мятные конфеты
Ромашки
Газировка из автомата
Кокосовый бальзам для губ
Рождественское печенье — рассыпчатое
Жёлтые «Старберсты»
Розовые «Старберсты»
Сливки для кофе в оранжевой бутылке
Читаю один раз. Потом второй. Это список… моих любимых мелочей. И тех, о которых я рассказывала в эфире, и тех, что он, должно быть, заметил сам.
Ворота распахиваются. Сердце начинает биться быстрее. Торопливо складываю листок, прячу его обратно и еду дальше, будто в тумане. Даже не сразу замечаю Мэгги у входа, сложившую руки на груди. Глушу мотор, а она уже идёт ко мне, каблуки чётко отбивают ритм по асфальту.
— Где ты была? — спрашивает она, едва я выхожу из-за руля.
Закрывает дверь, берёт меня под локоть и тащит к зданию.
— На работе? — я пытаюсь поспеть за её шагом. — Дэн попросил отвезти машину Эйдена. Что вообще происходит?
Дверь за нами захлопывается, и я бросаю на неё последний полный тоски взгляд.
— Эйдена нет, — говорит Мэгги, её каблуки звонко щёлкают по плитке. — И время шесть ноль восемь.
— Он… — я задеваю плечом дверь в коридор, пока она проталкивает нас внутрь. — Он в порядке?
— Всё нормально. Что-то про птицу и водосток на крыше…
— Что?
— …и потом он забыл, что у него нет машины, и Джексон уже восемь минут ведёт эфир один. — Она смотрит на часы и морщится. — Уже десять. Нужно, чтобы ты вышла к микрофону, пока Эйден не приедет.
— Что? Нет. Я больше не веду шоу.
Мы останавливаемся перед студией. Сквозь стекло вижу Джексона: он жестикулирует, глаза панически расширены.
«Спаси», — беззвучно шевелятся его губы.
— Он уже пять минут рассказывает про вулканическую молнию. Мы живём в Мэриленде, Люси. Здесь нет вулканов.
— Ох, чёрт.
— Иди, — Мэгги мягко толкает меня, хотя видно, что ей хочется вдавить меня в спину ладонью.
Я никогда не видела её взъерошенной, а сейчас она явно на грани.
— Пожалуйста.
— Прямо сейчас?
— Прямо сейчас. Только ты можешь нас выручить.
— Но о чём мне говорить? У Эйдена всегда есть план шоу.
— Говори о чём хочешь. Только не о вулканической молнии.
Джексон выдыхает с облегчением, едва я вхожу. Разворачивается в кресле Эйдена и машет мне обеими руками:
— Люси здесь! Слава богу, Люси здесь. Всё, друзья, больше никакой погоды. — Его смех звучит почти истерично. — Люси здесь.
— Да, я здесь, — хлопаю его по плечу и опускаюсь в своё кресло.
Оно стоит на месте, словно меня тут не было всего неделю. Даже моя украденная кружка для ручек — та самая пластиковая с логотипом «Ориолс» из комнаты отдыха — всё ещё на месте.
И почему-то это греет.
Натягиваю запасные наушники. Мир за пределами студии глушится, и я снова чувствую связь — только я и город за стеной эфира. Часть тревоги уходит.
— Всем привет. Давненько не слышала вас.
Джексон наклоняется вперёд, утыкается лбом в стол — его поза излучает облегчение.
— Спасибо, что выручила, Люси.
— Пустяки, — улыбаюсь я. — Надеюсь, останусь тут всего пару минут, пока Эйден… — запинаюсь и быстро исправляюсь, — пока Эйден не вернётся. Мэгги сказала что-то про птицу в водостоке?
Джексон щурится:
— Она так сказала?
— Птица? Похоже, у него была какая-то проблема с птицей на крыше.
— Не знаю ни про каких птиц, — он бросает взгляд куда-то за мою спину.
Я оборачиваюсь — Мэгги меняет истеричную жестикуляцию на безмятежную улыбку. Либо меня разыгрывают, либо недосып даёт о себе знать.
— Ах да, — тянет Джексон, — проблема с птицей. Конечно. Ну что, примем пару звонков?
Что-то явно не сходится. Слишком много людей уверенно говорят слишком разные вещи. Какой-то кусок пазла ускользает.
— Давай, — соглашаюсь я, наблюдая за ним краем глаза.
Он что-то шепчет себе под нос и берёт следующий звонок:
— Вы в эфире «Струн сердца» с Люси и…
— О боже! — визжит женский голос так, что я пригибаюсь в кресле. — Я ждала тебя вечность! Девочка! Куда ты пропала? Зачем ушла со шоу? Там же только всё самое интересное начиналось! Вы с Эйденом — просто лучшая пар…
Линия обрывается.
— Ой, — Джексон убирает руку с клавиатуры. — Похоже, связь прервалась.
Я смотрю на его большой палец возле кнопки «Сбросить»:
— Прервалась, да?
— Прервалась, — повторяет он и проводит двумя дрожащими пальцами от виска к середине лба. Очки съезжают на нос. — Давай попробуем ещё.
Он нажимает кнопку, и я уже готовлюсь к новому визгу, но в динамиках звучит знакомый голос:
— Мам?
Я мгновенно выпрямляюсь, прижимаю ладони к наушникам, будто так смогу стать ближе:
— Майя?
— Мам! Привет!
— Привет, — отвечаю сухо. — Ты же должна делать домашку по биологии, а не звонить на радио. Я ведь заблокировала этот номер у тебя в телефоне.
— Не волнуйся. Это под присмотром. Папа сидит рядом.
Вдалеке слышится приглушённый голос Грейсона, и я немного расслабляюсь.
— Всё хорошо. Как ты?
— Я… — бросаю взгляд на Джексона.
Он почти полностью отвернулся, лицо скрыто. Секреты, секреты.
— Я запуталась.
— Догадывалась, —
