я люблю, как он его произносит, но не сейчас. Сейчас это пролог к фразе, которую я не хочу услышать.
— Я тебе не подхожу.
Он говорит так, будто всегда знал, что у нас ничего не выйдет, а я просто наивная девчонка, поверившая в обратное. Меня тошнит, я опускаю взгляд на руки.
Я уже была здесь. Знаю это чувство — когда твоё не совпадает с чужим. Когда слишком быстро, слишком глубоко, и ты строишь иллюзии на пустом месте.
Но с Эйденом всё не так. Я точно знаю, что не ошиблась.
— Чушь, — тихо произношу я.
Ткань шуршит — он меняет позу.
— Люси, послушай…
— Я сказала: чушь. Всё, что ты сейчас говоришь, — чушь. Я тебе не верю.
— Я не…
— Нет, — перебиваю я спокойно, но слова режут, как лезвие. — Ты просто привык внушать себе, что не заслуживаешь того, чего хочешь, чтобы не разочаровываться. Если не веришь — не больно, да? Сколько лжи ты себе уже наговорил, Эйден?
Его взгляд испуганный, как у зверя, загнанного в угол.
— Я не лгу, Люси. Я не смогу дать тебе того, что ты хочешь.
— Это решать мне, а не тебе, — отрезаю я.
Откатываю стул в сторону, беру ещё одну шоколадку, тщательно разворачиваю фантик, цепляясь за мелочь, чтобы не утонуть в раскалывающемся надвое сердце.
— Ты не любишь свою работу. Ты не веришь в любовь. Ты мне не подходишь.
Повторяю все его отговорки за последний месяц.
— Так ведь проще, да?
В его глазах вспыхивает раздражение.
— Я бы не назвал это простым.
— А я назову. Для тебя это просто. Закончить до того, как станет серьёзно, чтобы не рисковать. Ты так привык отгораживаться от любых чувств, что уже не замечаешь. Смотришь нарезки фильмов, чтобы не привязываться к истории. Отменяешь отпуск с родителями, потому что проще любить их издалека. Ты выбрал со мной «просто веселье», думая, что так будет безопасно. Но я не позволю тебе обесценить то, что я чувствую, только потому, что ты боишься.
Он сжимает челюсть. Я вижу это по линии его рта: он всё ещё боится — даже со мной. И это больно почти так же, как всё остальное. Что, несмотря на всё, он не готов попробовать.
— Я могла бы так легко полюбить тебя, Эйден, — шепчу я.
Слова бьют по нему, как грузовик. Он зажмуривается, кулаки сжаты, дыхание сбивается. На секунду я вижу того мальчишку, что повесил на цепочку пустое кольцо и назвал талисманом. Но потом взгляд гаснет — и передо мной снова мужчина, который ни во что не верит.
— Я не испугаюсь. Я знаю, что это. Я чувствую это, — говорю я.
С каждым его взглядом, каждым прикосновением, каждой улыбкой я это чувствую. Пытаюсь улыбнуться, но получается плохо. Я изо всех сил стараюсь не расплакаться.
— Я могу быть смелой за нас двоих. Я могу сама создать чудо. Тебе только нужно дать мне повод.
Его губы снова приоткрываются, но он так и не решается. В глазах — страх, в осанке — напряжение. Он и правда не ожидал, что я почувствую нечто большее, чем удобство. И это больно.
Эйден не перестал верить в любовь. Он просто забыл, как это делается. Построил крепость вокруг сердца и потерял ключ.
— Дай мне повод, Эйден.
Мы смотрим друг на друга. Он молчит. Плеер переключается на следующую песню. В наушниках тихо, словно издалека, звучит тот самый Луи Армстронг, которого я заказала в первую ночь. Почти смешно.
Похоже, мы заканчиваем там, где начали.
Я начинаю собирать свои вещи с его стола: блокнот, конфеты, несколько резинок для волос, голубой стикер с самым ужасным смайликом, что я когда-либо видела. Замираю, но вспоминаю, как он смеялся, рисуя его, и кладу в сумку. Встаю.
— Люси. Нет, — его рука обхватывает моё запястье. — Не уходи.
Я смотрю на его пальцы, на то, как большой палец проводит по вене. В голосе — настороженность, намёк на чувства… но этого мало. Мне нужны слова. Я обещала себе, что не соглашусь на меньшее.
— Сегодня мой последний эфир. Знаю, тебе кажется, что я тебя наказываю, но… — я сглатываю, выпрямляюсь. — Не хотеть, чтобы я уходила, — это не то же самое, что хотеть, чтобы я осталась. Я хочу тебя, Эйден. Только тебя. Дальше решаешь ты, ясно?
Я выскальзываю из его стальной хватки, хотя сердце рвётся от жеоания упростить ему задачу и просто броситься в его объятия. Его пальцы скользят по моей ладони, по косточкам, до самого конца, словно он и сам не хочет отпускать.
— Мои чувства не изменятся, — тихо говорю я. — Когда будешь готов поговорить — я… — ком в горле мешает, — я буду слушать.
«Струны сердца»
Эйден Валентайн: «Колин? Ты ещё здесь?»
Колин Паркс: «Да! Тут. Ты держал меня на линии минут семнадцать, дружище».
Эйден Валентайн: «Прости. Тут… кое-что случилось».
Эйден Валентайн: «Люси пришлось уйти».
Колин Паркс: «Жаль».
[Пауза].
Колин Паркс: «Она ведь всё ещё хочет пойти на свидание, да?»
Эйден Валентайн: «Кажется, я всё испортил, Колин».
Колин Паркс: «Со свиданием или…?»
Эйден Валентайн: «Со всем…»
Глава 30
Эйден
Я остаюсь в студийной кабинке, пока все не разойдутся.
Джексон минут десять уговаривает меня пойти с ним в бар, а Мэгги, стоя по ту сторону стекла, сверлит меня взглядом, скрестив руки на груди. Беззвучно шевелит губами: «Команда Люси» — и поднимает кулак в воздух. Её лицо теплеет, когда я указываю пальцем на себя и шепчу: «Я тоже».
Потом я просто замираю. Сижу, глядя, как в темноте мерцают огоньки приборов.
Если остаться здесь, не придётся признавать того, что произошло за последние пару часов.
Если остаться здесь, можно обмануть себя, будто Люси вот-вот вернётся.
Если остаться здесь, всё будет на своих местах.
Под контролем. Сдержанно. Приглушённо.
Но она не возвращается. И я всё так же не двигаюсь.
Люси была права — во всём.
Я всегда занижаю ожидания, чтобы избежать удара в сердце. Держу дистанцию от всего, что способно пробить мою броню. Но она нашла трещину, проскользнула внутрь и обосновалась в самых укромных уголках моего сердца. Разрушила все мои планы одной лишь улыбкой.
А я всё испортил.
Молчанием.
Тем, что подталкивал её к кому-то другому.
Я сидел на этом месте, когда она держала своё сердце на ладонях, а я так и не смог набраться смелости сказать хоть слово. Не лучше того ублюдка, что бросил её в «Утка, утка,
