Читаем без скачивания Беглец - Анджей Ясинский

Может, махнуть рукой на страну чародеев со всеми их заманчивыми тайнами? Очень уж хочется еще пожить. По старому плану поехать потихонечку своей дорогой и затеряться на просторах великой империи… Только что это за жизнь – без надежды? А там, за высокой стеной, она есть. Правда, надежда призрачная: поди сыщи в незнакомой стране надежно спрятанные секреты.

С первыми лучами солнца телега, запряженная двумя пегими кобылками, груженная деревянным «пауком», стояла перед воротами в Оробос. Сверху хмурой громадой нависала барьерная стена. Для простого обывателя – обычный серый камень. Для Толлеуса – она светилась, пронизанная сигнальными плетениями.

Заспанный стражник, широко зевая, недовольно тер глаза. Впрочем, искусник тоже не выспался. Весь вечер ушел на сборы: раздобыть новую телегу и погрузить на нее голема, узнать дорогу, получить у кузнеца заказ, заглянуть в искусную лавку и прочие хлопоты. В лавке старик приобрел наконец защиту для головы. Обыкновенный шлем армейского искусника старого образца. По сути, видавшая виды, местами поцарапанная полусфера из матового металла, которую носили на макушке. Внутри несколько защитных плетений и бесполезное старику плетение связи. Шлем так себе, зато солнце лысину не напечет. В случае чего – надежно защитит лицо от нежелательного соприкосновения с мостовой. Тем более стоит недорого, да и лицензии не требует.

Чтобы оказаться первым, Толлеус дежурил у стены с ночи. За ним выстроилась небольшая очередь. Старик не был единственным, кто хотел пересечь кордон в столь ранний час. Многие купцы старались выехать затемно, чтобы спокойно миновать еще безлюдные улицы оробосской части Беллуса.

Зевнув стражнику в ответ, старый искусник затряс головой и, повинуясь угрюмому кивку служивого, шевельнул вожжи. Колеса с противным скрипом повернулись, и повозка оказалась в небольшом туннеле под стеной, ярко освещенном искусными светляками. Несколько метров вперед – и ты уже в другом государстве. Но пока оробосские ворота надежно закрыты.

Появился усатый искусник в сопровождении двух дюжих стражников и сразу же подступился к Толлеусу.

– Запрещенные товары, секретные технологии и уникальные разработки, сведения, составляющие государственную тайну? – заученно оттарабанил он, настраивая жезл.

– Уникальные разработки только свои собственные, совсем не секретные, – послушно начал старик. – Вот, голем. Сам сделал. Хочу принять участие в их турнире. – Толлеус махнул рукой в сторону запертых ворот. В ответ на удивленно приподнятую бровь он продолжил: – Есть манокристаллы. – Искусник тряхнул посохом, затем ткнул пальцем в накопитель, установленный на «пауке», а также продемонстрировал третий, питающий плетения жилета. – Голем и целебный амулет потребляют много! – добавил он, словно извиняясь. И тут же поспешно добавил: – Все это сугубо для личного пользования!

Это было чистой правдой. Большую часть своего богатства Толлеус положил на сохранение в даймонский банк до востребования. Немного обменял на обычные накопители маны – разрешенные к вывозу жалкие подобия великолепных кристаллов. Старый искусник рассудил так: хитрить смысла нет. Если не пропустят, то он никуда не поедет. Зато посох не отберут. И тогда можно спокойно доживать свой век в какой-нибудь глуши.

Жезл таможенника подтвердил правдивость слов Толлеуса, но слова словами, а работа работой.

Двое стражников под предводительством сурового искусника принялись деловито рыться в вещах старика. Начальник караула, прикрыв глаза, лениво наблюдал за работой своих подчиненных.

С вещами все было в порядке – никакого криминала. Подробно рассмотрев нехитрое устройство голема, искусник нацелил палец в грудь Толлеуса.

– А это что? – спросил он с прищуром.

– Целебный амулет! – Старик услужливо распахнул плащ и стал водить пальцем по невидимым обычному взгляду нитям, объясняя схему работы. Что-либо понять в мешанине плетений и нитей было очень сложно, но служивый смотрел внимательно.

Этого момента Толлеус опасался больше всего. Главный элемент жилета, его мозг и сердце – древний амулет из раскопок, украденный из тюрьмы. При желании и умении он вообще может заменить посох. Такие не продаются в лавках. Если усатый искусник разглядит эманации этого сокровища в хитросплетениях искусных нитей, то это вызовет вопрос, на который Толлеус не сможет ответить.

Когда старик закончил объяснять, усач отошел к начальнику караула и что-то зашептал ему в ухо.

Старый искусник весь издергался.

«Вот сейчас тебя спросят: где взял амулет?» – подзуживал он себя, едва сдерживаясь, чтобы не произнести эти слова вслух. «Где взял, где взял… Нашел!» – мысленно ответил он стражникам. Старика пробрала дрожь.

– Неубедительно! – замурлыкал Толлеус, прищурившись.

Начальник, не дослушав доклад, махнул рукой: пропустить!

Старый искусник с облегчением выдохнул. Откуда ему было знать, что на его счет давно все решено и проверка – простая формальность.

Кордосцы исчезли, подав сигнал соседям. В таком же составе появились оробосские стражники.

Чародей, первым делом протянувший руку к искусному посоху, сэкономил свою пломбу. Толлеус с жаром принялся доказывать, что посох ему необходим для управления големом. Предъявленный знак-приглашение возымел просто волшебное действие: искусника пропустили без досмотров и проволочек. Ворота в такую близкую, но такую незнакомую страну распахнулись перед ним.

Тристис Имаген

Небольшой и когда-то спокойный городок Маркин превратился в разворошенный муравейник: всюду сновали люди, грузы и повозки. Там, наверху, не поленились и прислали действительно внушительное подкрепление, которое все прибывало и прибывало. И пускай большая их часть расквартировалась в предместьях, все равно поток людей через центр был для маленького города огромен. Каждый вновь прибывший отряд нужно поставить на довольствие, разместить на квартирах или выделить место под палатки, проинструктировать командиров и ознакомить их с обстановкой. Этому последнему-то в наступившей неразберихе должного внимания и не уделялось. Настроение среди вояк не внушало оптимизма. Самые юркие уже успели наладить контакты с местными и оперативно передавали друг другу слухи: разрушенный магистрат, бежавший Повелитель Чар, многочисленные проклятия, которыми он одарил жителей столь «любезно» отнесшегося к нему города.

Особым вниманием были окружены центральные районы города. Кто-то пытался пробраться поближе к ограждениям, посмотреть на результаты разрушения и деятельность вертлявых сыскарей, кто-то, наоборот, старался держаться от них подальше, опасаясь, что знаменитые проклятия Повелителя Чар перекинутся и на него.

Деятельность комиссии не оставляли без внимания, постоянно кто-то сновал рядом или через знакомых пытался разузнать, что же произошло на самом деле. Впрочем, особо развернуться любопытным не давали. Недалеко от руин обосновался элитный отряд боевых искусников, приехавших из столицы вместе с комиссией.

Следователи понимали в ситуации не многим больше горожан. Тристис Имаген сидел и откровенно зевал на очередном допросе. Всю ночь они колесили по городу, пытаясь выловить иллюзии-проклятия. Чародеи уже давно и при очень странных обстоятельствах сбежали из города, собранные факты никак не сводились воедино, отлов и изучение иллюзий должны были хоть немного прояснить ситуацию. Фактов было катастрофически мало, и даже то, что было известно, никак не удавалось состыковать в единую картину. Как и ожидалось, очередной допрос не принес результатов, и сыщики опять вернулись к обсуждению многочисленных вопросов. Тристис отстаивал свою линию: независимость действий Повелителя Чар и напавших на тюрьму чародеев. Его заваливали контраргументами. Следствие топталось на месте, фактов было много, но картина рисовалась противоречивая, нереальная. Оснащенная лучшими сыскными артефактами, получив огромные привилегии, комиссия не знала, что делать. Снова и снова опрашивались все те же свидетели, заново прочесывался и измерялся каждый закоулок руин тюрьмы и магистрата. Дело не двигалось.

Поначалу Тристис сам был жертвой этих допросов. Уж кого-кого, а их с комендантом допрашивали раз пять, да с применением таких артефактов «правды», что не то что соврать, но и подумать о лжи было страшно. Голова трещала от артефакта, что улучшал вспоминания. И каждый раз их благодарили, с фальшивой любезностью заверяли, что очередной дословный пересказ событий в магистрате помог продвинуть расследование.

В конце концов это лицедейство Тристису надоело, он поговорил с Хомиусом, одним из членов комиссии, который оказался давним знакомым по службе в имперском сыске. Наконец, после короткой проверки, его присоединили к комиссии как внештатного следователя. Ситуация обострилась настолько, что они готовы были хоть горного козла привлечь к расследованию, если бы он хоть как-то мог помочь следствию.