Немного позже, встретившись с Коулмэном, я передал ему пленку.
– Сначала сам послушай, Грег, иначе ни за что не поверишь, – я обескураженно покачал головой – мне до сих пор не верилось, что Шеф мог быть так беспечен. – Просто уму непостижимо.
– Почему? Что на пленке?
– Все, – буркнул я. – Включая и голову самого Бреннана на блюде. – Я пожал плечами – внезапно мне стало стыдно. Набрав полную грудь воздуха, я медленно выдохнул. Все мужики – предатели, напомнил я себе. Дэйв Билл… Элиот Лавинь… Да что там мужики… а моя собственная жена?! – Ладно, я все сделал, что ты просил. Мне пора. В эти выходные я сижу с детьми, а до Хэмптонс еще ехать и ехать.
– Ладно, я позвоню в понедельник. Обсудим.
– Звучит неплохо, – кивнул я, хотя что-то мне подсказывало, что до понедельника он не вытерпит. И я оказался прав – он позвонил в тот же вечер, когда я лежал в постели, слушая сонное посапывание прижавшихся ко мне детей.
– Господи… Мать твою за ногу! – были его первые слова. Потом я услышал в трубке его шумное дыхание. – Неужто Гаито совсем спятил?! Офигеть!
– Я тебя предупреждал, – буркнул я. – Прямо как исповедь на смертном одре, верно? Сам удивляюсь – просто уму непостижимо. Ну, что теперь? Я встречаюсь с Джеймсом Лу?
– Конечно! Хорошо бы еще записать вашу встречу на видео! Ладно. Обсудим это в понедельник. Знаю, тебе привезли детей, так что не буду тебя дергать. Отдыхай, ты это заслужил.
«Да уж, – уныло подумал я, – еще одни идиотские выходные – сисястая подружка на одну ночь и мысли… мысли… Да, я это заслужил. Грустно – и очень, очень одиноко. Что мне действительно было нужно – это встретить милую девушку и влюбиться.»
Увы, из этих двух моих желаний суждено было исполниться только одному.
Глава 21
Красавица и чудовище
– Это же смешно, черт возьми! – буркнул я, обращаясь к Гвинн, когда она следом за мной ворвалась в гостиную, едва не наступая мне на пятки. – Что значит «она просто испарилась»?!
– А возле теннисного корта искали?
– Угу, – кивнул я. – Обшарил все – но она как сквозь землю провалилась!
Стоял прекрасный воскресный вечер – вечеринка была в полном разгаре. Снаружи, по другую сторону стеклянной стены, на заднем дворе моего дома веселая компания человек в пятьдесят-шестьдесят – из которых я от силы знал двоих-троих и до которых мне не было никакого дела – развлекались, словно рок-звезды, беспечно проедая остатки моей рушившейся империи. По большей части это были молодые женщины – высоченные, худые и шикарные, державшиеся с таким видом, словно им все до лампочки.
И тут вдруг что-то бросилось мне в глаза… сиськи – совсем юные, безупречные, само совершенство… причем две пары сразу. Одна принадлежала гибкой блондинке с умопомрачительными кудряшками на голове, другая – роскошной брюнетке с пышной гривой смоляных волос, спадавшей до самых ягодиц. Они весь вечер отплясывали, ничего не замечая вокруг, – аппетитные ягодицы дразняще подрагивают, ладошки подняты вверх, отчего упругие грудки вызывающе уставились в небо.
Я угрюмо покачал головой.
– Видела это, Гвинн? – я кивнул в сторону обеих девиц, чьи пышные груди, казалось, и не подозревали о такой ерунде, как сила тяжести. – Они не должны отплясывать топлесс, когда в доме дети. Это недопустимо!
– Держу пари, они просто напились, – с унылым вздохом согласилась Гвинн.
– Они не напились, Гвинн; они под кайфом. Возможно, это экстази. Заметила, как они трутся друг о друга? Это первый признак.
Гвинн молча кивнула в знак согласия.
Я ошеломленно разглядывал двор. Господи… кто все эти люди? Они едят мою еду, пьют мое вино, плавают в моем бассейне, валяются в акудди Картера и… внезапно меня захлестнула паника. Боже милостивый… Картер!
Я бросился в телевизионную комнату и… слава богу, Картер оказался там, целый и невредимый, валялся на диване и смотрел видео. Одет он был в точности как я – в одни голубые нейлоновые шорты, без рубашки. Голова его покоилась на коленях какой-то молоденькой девушки – судя по выражению лица, мой сын был абсолютно доволен жизнью. Светловолосой девушке рядом было не больше двадцати. Выглядела она роскошно, чему немало способствовали небесно-голубые бикини размером с почтовую марку. Впрочем, формы у нее тоже были роскошные. Кто-то включил приглушенный свет – скорее всего, сама девица; когда я вошел, она щекотала Картеру спинку, пока мой сын краем глаза следил за мельтешившими на экране «Могучими рейнджерами».
– Картер Джеймс! – рявкнул я. – Где твоя сестра? Ты ее видел?
Картер словно оглох. Сидевшая рядом девица подняла глаза, одарив меня ослепительной «голливудской» улыбкой.
– О-о-ох! – промурлыкала она, накручивая на палец один из светлых локонов Картера. – Он та-а-а-кой милашка, ваш сын! Так бы его и съела!
– Знаю, – я не мог не улыбнуться в ответ. – Он действительно симпатичный, но сейчас я ищу свою дочь. Вы случайно ее не видели?
Блондинка с беспокойством покачала головой.
– Простите… боюсь, что нет. – И тут же с готовностью сорвалась с дивана. – Хотите, я помогу вам ее искать? – проговорила она, сложив губки бантиком.
Какое-то время я молча разглядывал ее… искушение было велико, но я справился.
– Нет, спасибо, – отказался я. – Но не могли бы вы пока приглядеть за моим сыном? Мне бы не хотелось потерять сразу обоих.
В ответ – еще одна ослепительная улыбка.
– О, конечно, с удовольствием! Но ему придется поостеречься – иначе я, чего доброго, возьму и украду у него его ресницы! – девушка покосилась на Картера. – Да, Картер? Ты одолжишь мне свои ресницы, сладкий мой?
Мой сын и ухом не повел.
– Картер! – рявкнул я. – Ты видел свою сестру?
Меня тоже не удостоили ответом.
Новая няня Картера осторожно погладила его по щеке.
– Ка-а-ртер! – пропела она. – Ты должен ответить отцу, когда он тебя спрашивает!
– Я же смотрю! – буркнул мой сын, даже не повернув головы в нашу сторону.
Скосив глаза на меня, няня беспомощно пожала плечами.
– Говорит, что смотрит телевизор.
Не веря собственным ушам, я потряс головой, тоже пожал плечами и вернулся в гостиную. Потом беспомощно огляделся по сторонам – повсюду совершенно незнакомые мне лица, сверкающие совершенно одинаковыми белозубыми улыбками. Мне это начинало действовать на нервы. Словно Рим накануне падения. Впрочем, все это скоро исчезнет бесследно, а дом постепенно разрушится и…
А это что такое? Мое внимание привлекла одна из портьер у стеклянной стены… как-то она подозрительно топорщилась. Приглядевшись, я заметил в самом низу довольно внушительную выпуклость. Какое-то время я разглядывал ее, потом с облегчением вздохнул, убедившись, что по размеру она в точности соответствует Чэндлер. Моя шестилетняя хитрюга явно прячется за складками портьеры. Бесшумно подкравшись к ней, я отдернул тяжелую ткань и… вот, оказывается, чем занимается моя ненаглядная дочка – встав на колени, внимательно наблюдает за тем, что происходит на заднем дворе. Я машинально проследил за ее взглядом и увидел… полуголых девиц!
– Чэндлер! – прорычал я. – Что ты тут делаешь?!
Вздрогнув, она вскинула на меня глаза – на лице ее были растерянность и смущение. При виде меня эти голубые, цвета незабудок, глаза, которые она унаследовала от своей матери, разом стали круглыми, словно блюдца. Малышка даже слегка приоткрыла рот – как будто собираясь что-то сказать, – но потом захлопнула его и молча уставилась на танцующих девиц.
– Что ты тут делаешь, глупышка? Мы с Гвинн с ног сбились, разыскивая тебя! – Подхватив дочь под мышки, я ласково расцеловал ее в обе щеки.
– Я потеряла куклу, – с самым невинным видом объяснила она. – И подумала, вдруг она здесь? – Чэндлер опустила глаза, видимо сообразив, что ее объяснение шито белыми нитками. – Но ее тут не было.
– Значит, ты искала куклу, да? – я подозрительно оглядел дочь.
Она в ответ уныло кивнула.
– Вот как? И какую же, интересно знать?
Ответ нашелся на удивление быстро.
– Барби. Самую мою любимую.
– Барби, значит… а может, ты спряталась тут, чтобы подглядывать, а?
Чэндлер ответила не сразу – сначала окинула взглядом комнату, не подслушивает ли кто? После чего с жаром кинулась ябедничать.
– Эти девушки показывают всем голую грудь! Видишь, папа?! – Она выразительно ткнула пальцем в сторону полуголых девиц.
Я мягко отвел ее руку.
– Хорошо, милая. Только не стоит показывать пальцем – это невежливо, – я все еще лихорадочно гадал, как объяснить дочери происходящее, и тут она меня огорошила.
– А для чего они показывают всем голую грудь?
Я был в шоке. Ошеломлен. И зол как черт. Как эти девки смеют так себя вести при моей шестилетней дочери?! (Кстати, я тут совершенно ни при чем.) Есть же какие-то правила приличия, верно?
