«ленинским»,[519] становится невозможно, и в первую очередь по причине низкой квалификации работников правоохранительной и правоприменительной сферы в области криминалистики.
Еще на рубеже 19–20 веков Ганс Гросс предупреждал, что «… нигде допущенная и неисправленная ошибка не приносит такого вреда, как именно в делах по расследованию преступлений и обнаружению виновных и нигде замеченная ошибка не исправляется так легко при условии, если только она обнаружена сколь возможно быстро. Ни от кого нельзя требовать, чтобы он не делал ошибок, но можно требовать, чтобы каждый сделавший ошибку, немедленно в ней сознавался и ее исправлял — это есть самое серьезное требование, которое можно предъявить каждому честному и добросовестному уголовному деятелю».[520]
Возможно именно тем, что требование скорейшего выявления и исправления своих ошибок может быть, по мнению основоположника криминалистики, предъявлено только к «честному и добросовестному уголовному деятелю» следует объяснить тот факт, что многие следователи, оперативные работники, работники прокуратуры, суда не только не исправляют допущенные ошибки, но и не желают признавать их, более заботясь о «чести мундира».
Можно предположить, что многие ошибки, допущенные следователями, часто остаются без внимания со стороны судебных инстанций, поскольку для их выявления, опять же, требуются, как минимум, знания и тактики производства следственных действий, и методики расследования отдельных видов преступлений, которыми судьи в достаточной мере не владеют. А между тем, от того, насколько тактически грамотно организованы и проведены следственные действия, правильно выбраны направления расследования, насколько полно выдвинуты и проверены все возможные версии по делу, во многом зависит объем собранных доказательств и их достоверность, без установления которой невозможно вынести законный и справедливый приговор по уголовному делу.
Практика же свидетельствует о том, что после упразднения нормативного требования к суду давать оценку всесторонности, полноты и объективности выяснения обстоятельств уголовного дела, качество работы следствия оценивается судом исключительно с точки зрения соответствия принятых на стадии предварительного расследования мер требованиям уголовно-процессуального закона. А этого явно недостаточно.
Нельзя забывать и о том, что помимо «ошибок», допускаемых из-за недостаточной профессиональной подготовленности следователей, работников органов дознания, судей, все чаще встречаются случаи сознательного непринятия ими по разным, в том числе и корыстным мотивам, требуемых законом и рекомендуемых криминалистикой мер по раскрытию и расследованию преступлений. Какие следственные действия и оперативно-розыскные мероприятия необходимо было провести в рамках расследования конкретного уголовного дела для установления обстоятельств, подлежащих доказыванию, какие из них не были проведены и почему, а проведенные либо не имели достаточных оснований, либо были заведомо обречены на неудачу — все это вопросы, требующие специальных познаний в области криминалистической тактики и криминалистической методики.
И если ошибки следствия, которые способны привести к осуждению невиновных, в принципе могут быть исправлены утверждающим обвинительное заключение прокурором, усилиями квалифицированных защитников, участвующих в судебном разбирательстве, наконец, самим судом, то сознательно допускаемые следователями злоупотребления, ведущие к освобождению от ответственности лиц, виновных в совершении преступлений, исправить значительно труднее.
В результате принцип презумпции невиновности вполне успешно материализуется коррумпированными работниками правоохранительных органов в «принцип», допускающий освобождение от ответственности виновных в совершении преступлений лиц. Для этого достаточно просто не принимать нужных для сбора доказательств мер, либо принимать их с опозданием, влекущим утрату доказательств (что легче бывает оправдать), нежели прибегать к фальсификации собранных, подвергая себя большей опасности быть привлеченным к уголовной ответственности за должностное преступление.
Поэтому представляется, что экспертизы качества проведенного расследования, проводимые по его результатам, либо экспертные исследования материалов незавершенных уголовных дел, имеющие цель определить перспективы их расследования, могут оказаться особенно полезными не только для начинающих следователей, прокуроров, судей, но и как средство разоблачения злоупотреблений со стороны недобросовестных работников правоохранительной сферы.
Тем более, что вопросы криминалистической тактики, и криминалистической методики, как сферы возможных служебных злоупотреблений, допущенных, например, следователем при расследовании им конкретного уголовного дела, в определенных случаях реально могут стать предметом судебного исследования. «В подобных случаях, — не без оснований отмечал В. А.Образцов, — в структуру исследуемых объектов могут также входить обстоятельства, связанные с выявлением и раскрытием преступления, источниками и каналами получения собранной и использованной при этом информации, средствами, методами, приемами, примененными в ходе выполнения действий, с составленными процессуальными и иными документами, отражающими принятые решения и их исполнение».[521]
Такое исследование в части выяснения, например, обоснованности использованных в расследовании приемов и методов с точки зрения криминалистической науки, вполне может быть проведено в рамках судебной экспертизы, которую целесообразно поручать лицу, сведущему в области криминалистической тактики и методики расследования отдельных видов преступлений.
С сожалением, однако, приходится констатировать, что чем ниже уровень профессиональной подготовки, уровень квалификации следователей, судей, тем с большей агрессивностью они воспринимают заключения, в которых дается научная оценка их работы, возмущаясь подобным «вторжением в свою исключительную компетенцию», а в действительности просто опасаясь, что брак в их работе станет предметом гласного обсуждения.
Оценка доказательств в уголовном судопроизводстве как область применения специальных познаний.
Рассуждая о современных проблемах использования знаний сведущих лиц в уголовном процессе, нельзя не обратить внимания на стереотипы, которые сформировались в восприятии функциональных обязанностей специалиста и эксперта.
Традиционно их работа в уголовно-процессуальной сфере была ориентирована в основном на собирание (обнаружение, фиксацию, изъятие) и исследование доказательств. Первое — функция чаще всего специалиста, второе — эксперта. Правда, новый УПК, как уже было сказано, дополнил формы участия специалиста в уголовном судопроизводстве ещё и правом дачи заключений, и правом консультировать стороны по возникающим специальным вопросам. Насколько можно судить по известным публикациям на эту тему, вопрос о возможности привлечения сведущих лиц для оказания помощи следователю, органу дознания, суду в оценке собранных доказательств до недавнего времени практически не ставился и не обсуждался, кроме, пожалуй, вопроса об оценке заключений судебных экспертиз.
Насколько такая оценка допустима со стороны сведущих лиц, и каковы пределы их оценочных суждений, — это те вопросы, которые неизбежно возникают, когда понимаешь, что оценка доказательств уже в силу предписаний закона является исключительной компетенцией субъектов доказывания — следователя, органа дознания, прокурора и суда. Из ст. 87–88 УПК РФ следует, что только они вправе давать окончательную оценку собранным доказательствам и на ее основе признавать их допустимыми или недопустимыми с исключением из числа
