– Поглядим, – хмыкнул Баллас, прижимая кинжал к веку стража. Кончик клинка лишь слегка тронул кожу. Даже не выступило крови – только слезы из-под ресниц. Веко было непрочной преградой заточенной стали… – Кто нас преследует? Говори, и я тебя отпущу.
– Не очень-то много в этом проку. Раз мне не удалось вас убить, я заплачу собственной жизнью. Мне не простят ошибки…
– Тогда обещаю тебе легкую смерть. Вскрою артерию, и ты быстро истечешь кровью.
– Не выйдет. Легкая смерть мне тоже не светит.
– У тебя есть последний шанс! – рявкнул Баллас.
– Ничего не изменилось, – тихо проговорил страж. – Я не могу ответить.
Баллас надавил на кинжал; клинок пронзил веко и погрузился в глазницу. Страж выгнулся от боли. Он издал дикий, нечеловеческий вопль и забился на полу.
– Говори, – приказал Баллас.
– Не могу! Прошу тебя, не надо!
Баллас переместил кинжал к другому глазу и чуть коснулся им века.
– Во имя Четверых! Не надо!
Баллас нажал на кинжал. Страж взвыл и – точно помимо своей воли – прохрипел:
– Это л…
В следующий миг он осекся и выгнулся дугой на полу, отпихнув от себя Балласа. Тот повалился на бок. Тело стража сотрясалось в судорогах, голова билась о пол. Он оскалился, обнажая стиснутые зубы. Единственный сохранившийся глаз выпучился, точно собираясь выскочить из глазницы. На шее вздулись вены; страж захрипел.
На секунду Баллас решил, что это притворство. Уловка, которая даст стражу несколько секунд, чтобы придумать отговорку… А потом он увидел пламя.
Язык синего огня вырвался из груди стража. Другие поднялись из живота, изо рта, из глаз. Тело облеклось облаком пара и зашипело. Одежда вспыхнула и мгновенно превратилась в пепел – так же, как и волосы. Скоро пламя охватило тело целиком, но страж еще корчился. Это продолжалось долго – но наконец он затих. Синее пламя угасло, сменившись обычным оранжевым огнем. Наконец исчез и он, оставив по себе лишь дым и пепел…
…И внезапно Баллас понял, кто гонится за ними.
– Уходим! – рявкнул он, подхватывая с пола фонарь. Остальные оторопело пялились на прах.
– Что… что это было? – выдавил Краск. – Несомненно, магия. Но как……
Баллас прислушивался, ловя звук шагов. Однако в коридорах стояла тишина; очевидно, их преследователь был еще далеко. Пока что…
– Нам надо убираться отсюда, – сказал он. – За нами гонятся. И я не поручусь, что мы сумеем совладать с ним.
– С кем? – Краск нахмурился.
Баллас молча подобрал меч. Он знал, что от оружия вряд ли будет толк, но ощущение шершавой рукояти в ладони успокаивало его.
Он двинулся в глубь коридора. Элзефар схватил Балласа за локоть и потянул вниз, приблизив его ухо к своим губам.
– Я не знаю, кто преследует нас, но помни, Баллас: в твоих интересах сохранить мою жизнь. Если я умру, ты никогда не доберешься до Белтиррана.
Баллас покосился на него и зашагал вперед.
Теперь они двигались гораздо быстрее. Для скорости Баллас снова взялся нести Элзефара. Поскольку высота потолка не позволяла ему тащить калеку на плече, Баллас взял его на руки, прижимая к груди, словно младенца. Хотя Элзефар весил немного, двигаться с такой ношей – да еще и пригнувшись – было неудобно. Однако так выходило быстрее, и Баллас терпел.
Краск посматривал на него; Баллас чувствовал, что старику жутко. Теперь Краск боялся не стражей, а грозного врага, который шел за ними по туннелям. Врага, который заставил человека обратиться в пепел. А ужаснее всего была неизвестность – ибо Краск не представлял, с кем он имеет дело.
Они спешили. И Краск первым уловил шум.
– Я что-то слышал, – сказал он, внезапно остановившись. Баллас замедлил шаги. Краск оглянулся, всматриваясь во мрак туннеля.
– Слушайте, – сказал он. – Звук слабый, но там определенно кто-то есть.
Все затаили дыхание. Издалека долетал едва слышный шорох. Мало-помалу звук стал громче и несколько изменился. Теперь казалось, что сквозь шорох пробиваются тихие шипящие голоса, переговариваясь на неизвестном языке…
Краск встревожено глянул на Балласа.
– Это оно? То, что нас преследует? Оно убьет нас?
– Не знаю, – честно сказал Баллас.
Внезапно позади них стены и потолок туннеля будто бы вздрогнули. Скрипящие голоса сделались громче. Стены шевелились все явственнее. Краск поднял фонарь. Желтое пятно света упало на потолок – и огонь фонаря отразился в бесчисленных белых глазах ящериц… Если раньше они шныряли по стенам и потолку взад-вперед, то теперь их поведение изменилось. Ящерицы бежали по туннелю – в ту же сторону, что и путники. Нескончаемым потоком, словно единый слаженный организм, они неслись вперед. Некоторые срывались со стен, падали на пол и продолжали бежать, исчезая в туннеле. Их тельца терлись друг о друга, издавая тот самый шипящий звук, который так напугал Краска.
Старик опустил фонарь.
– Ничего не понимаю, – пробормотал он. – Что они делают? – Он посмотрел на Балласа, и в глазах его неожиданно зажглось понимание. – Кто за нами гонится? – прошептал Краск. – Уж точно не человек напугал ящериц. От нас они не убегали и от стражей тоже. Так что же это, а?..
– Лективин, – отрывисто сказал Баллас, ускоряя шаг. Страх овладевал им. Баллас сомневался, что сумеет остановиться, даже если захочет. Как и ящерицы, он стремился вперед, не в силах противостоять этому позыву.
Краск бежал рядом.
– Сейчас не время для идиотских шуток. Лективинов давно не существует. Их всех перебили во время Красной войны…
– Один остался, – буркнул Баллас. – Церковь его сохранила.
Ему не оставалось иного выбора, кроме как пересказать – короткими рваными фразами – события той страшной ночи, когда он едва не погиб на Дубе Кары. Не умолчал он и о гибели Герака, и об обстоятельствах своего побега.
Долгое время все молчали. Потом Элзефар визгливо рассмеялся.
– Так что же мы так волнуемся, Баллас? Ты уделал лективина один раз, значит – сумеешь сделать это снова.
– Сомневаюсь. Священник – Рендейж – рассказал мне о них. Тот лективин был занят магическим ритуалом. Он отвлекся, и мне удалось застать его врасплох. Теперь же он будет настороже.
– Ты прав, – горестно пробормотал Краск. – Элзефар, мы не зря волнуемся. Великие Пилигримы! Я читал, что во время Красной войны один лективин мог убить пятьдесят человеческих воинов. Пятьдесят! А нас всего четверо. И один не может даже стоять на ногах без посторонней помощи…
Они удвоили скорость, чуть ли не бегом пробираясь по туннелю.
– Тот страж – он собирался убить нас, – продолжал Краск. – И все же мне его жаль. Клятва, которую он принес… клятва молчания… Такие вещи были обычным делом среди лективинов. Едва выучившись говорить, каждый из них приносил клятву верности Лективе. Если они вынашивали мысли о предательстве, если они хотя бы начинали сомневаться в величии своей державы – тотчас же превращались в пламя и пепел. Видно, эти клятвы могут с тем же успехом связать и человека.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
