Эреш пронзительно вскрикнула. В колодец выбрался лективин. Как и в прошлый раз, когда Баллас видел его, Ню’ктерин был одет в коричневый балахон с откинутым капюшоном. Белый безволосый череп заблестел, когда на него упали дождевые капли. Лективин поднял голову. В рассветном свете его остроскулое лицо казалось невероятно бледным и гладким – точно отполированным. Глаза с алыми радужками горели злобным огнем. Ню’ктерин оскалился, обнажая заостренные зубы, и быстро полез наверх. Он двигался проворно, словно паук. Руки с длинными пальцами споро перехватывали ветку за веткой. Через несколько секунд он был уже на полпути к поверхности.
Подпрыгнув, лективин потянулся к ноге Краска. К счастью, тот уловил движение. Дико заорав, Краск отдернул ногу, рука с заостренными ногтями схватила воздух. Лективин немного съехал вниз по сосне, но тут же возобновил подъем.
Баллас выволок Краска. Тот выскочил из дыры и отбежал в сторону. Лективин же добрался до голого ствола, но гладкое дерево его не смутило. Втыкая в кору ногти, почти такие же как когти зверя, он быстро карабкался наверх. Баллас понимал, что через минуту Ню’ктерин вылезет наружу… Баллас подбежал к разлому. Напрягая все мускулы, он принял ствол и подставил под него плечо. Лективин замер. Баллас изо всех сил толкнул сосну. Она отделилась от края и встала почти вертикально – причудливая пародия на дерево с корнями наверху. Затем под весом лективина сосна медленно продолжила движение и повалилась в дыру. Ню’ктерин, понимая, что дерево неизбежно раздавит его, проворно оттолкнулся от ствола. С ужасающим грохотом сосна рухнула на пол. Лективин отскочил, ловко приземлившись на ноги. Затем он начал подниматься по стене – или, вернее, попытался. Но его ногти лишь скребли по гладкому известняку: стена была слишком ровной. Лективин прекратил усилия. Он в последний раз глянул вверх и исчез в темноте туннеля.
– Мы спасены? – спросил Краск, осторожно приближаясь к дыре.
– Он ушел, – сказал Баллас.
– Слава Пилигримам! – Краска трясло. Он настороженно озирался по сторонам, пока он убедился наконец, что опасность миновала. – Нам это удалось! Мы сбежали! – Внезапно старик широко ухмыльнулся и хлопнул Балласа по плечу. – Ну, молодец, дружище!
– Лучше бы нам убираться отсюда, – сказал Баллас, нервно оглядывая пустошь.
Они пошли по вересковью, когда Элзефар крикнул:
– Стойте! А как же я?
Баллас обернулся. Калека сидел на земле.
– Где мои костыли? – спросил он.
– Я их не взял, – сказал Краск, пожимая плечами.
– Я тоже, – отозвалась Эреш.
Баллас заглянул в дыру. Костыли Элзефара лежали на дне – рядом с его сапогами. Лишь сейчас Баллас осознал, что он бос, ощутил замерзшую траву под ногами. В горячке боя он совсем позабыл об этом, но теперь ноги заломило от холода, изрезанные ступни отозвались болью. Вдобавок, подумалось Балласу, это чревато заражением крови… Досадливо поморщившись, он направился к рябинкам, вырубил две длинные палки и протянул их Элзефару.
– Не идеал совершенства, – сказал он, – но сойдет.
– Не идеал? – Переписчик нахмурился. – Верхние части надо смягчить. Иначе они проткнут мне подмышки.
Баллас немного подумал и вырвал два пучка травы. Элзефар, недовольно бурча, прикрутил их к палкам. Баллас поднял калеку на ноги, и тот опробовал костыли, сделав несколько неуверенных шагов.
– Плохо, – заявил он. – Никуда не годится. Правая палка слишком длинная.
– Я не плотник, – сердито сказал Баллас. – Сейчас не время скулить.
Он посмотрел на свои ноги. Холод чувствовался все сильнее. Люджен Краск проследил за его взглядом.
– Великие Пилигримы, – сказал он. – Медвежьи лапы!.. Ну, мы идем или как? – Краск улыбнулся. Его глаза светились счастьем, и Баллас понимал – почему. Краск был на волосок от смерти. Лективин едва не схватил его – но все же не схватил. Теперь Краск чувствовал себя как никогда живым. Он заглянул в черный омут смерти, он уже поверил, что обречен, и все же остался цел. Мир засиял новыми яркими красками, все вокруг стало ясным, свежим, чистым. Морозный воздух опьянял его. Солнце было ярче, небо синее. Самые обыденные вещи вызывали исступленный восторг.
Баллас ничего подобного не чувствовал – только острое желание отыскать Белтирран.
Они шли на север. Все были вымотаны до предела и едва переставляли ноги. И все же с лица Краска не сходила улыбка. Его дочь была охвачена таким же безмолвным счастьем. Они болтали друг с другом, делясь своими восторгами. Баллас не слушал их; он знал наперед всё, что будет сказано. Они станут вспоминать детали приключения, подшучивать над своими страхами, насмехаться над Ню’ктерином и благословлять ящериц…
Краск остановился.
– Прошу прощения, – сказал он. – Мне надо отойти… Он направился за груду известняков. Остальные продолжали медленно продвигаться вперед. Баллас вяло раздумывал, каким должен быть их следующий шаг. Ощущая замерзшую под ногами, он понимал, что важнее всего сейчас раздобыть новые сапоги. Но как? Он мысленно пожал плечами. Так как уже очень давно добывал все, что ему нужно: он их украдет. Или же, если они встретят кого-нибудь на пустоши – купца или охотника, – то нападут на него и заберут все, что может пригодиться. Потом, разумеется, придется его убить, иначе он непременно расскажет стражам, в какую сторону ушли беглецы… Но как к этому отнесутся остальные? Элзефар и глазом не моргнет, это ясно. Калека не слишком трепетно относится к человеческой жизни. В конце концов, именно он подговорил Балласа убить своих нанимателей и собственноручно сжег две дюжины людей… А Эреш и Краск?
Они уже поняли, что такое убийство из самозащиты. Но убить за пару сапог?..
Две темные тени мелькнули перед лицом Балласа. Он вздрогнул и отшатнулся, вскидывая меч. Две вороны приземлились на глыбу известняка и спрыгнули в траву… Глядя за горизонт, Баллас продолжал размышлять. Наплевать, одобрят ли Краски Эреш его действия, но… Но возможно, ради сохранения спокойствия в их маленьком отряде будет лучше приобрести сапоги, не проливая крови. Рано или поздно они доберутся до какого-нибудь маленького городка, и в нем наверняка найдется лавка башмачника. Оттуда можно будет тишком утащить обувь, и тогда…
Отчаянный крик разорвал тишину.
Баллас резко повернулся. Крик повторился. Он доносился из-за валуна. Баллас кинулся туда – и похолодел.
Из-за камня вышел высокий рыжеусый страж. Он волок за собой Краска, обхватив его поперек тела. Глаза старика округлились от ужаса, рот был распахнут в крике. Ноги старика подогнулись. Страж разжал руки, и Краск тяжело осел на землю, судорожно хватая ртом воздух. Рубаха его окрасилась кровью; из живота старика торчала рукоять кинжала.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
