– Ты не понимаешь, – усмехнулся жрец, в его глазах мерцал огонек безумия, делая страшным худое старческое лицо. – Она всегда была для тебя только красивым телом, а я видел ее душу!
– Плохо смотрел! – рыкнул Тиар и кивнул страже: – Уведите его, пусть пока посидит в камере. Никого не пускать до моего возвращения, приеду – разберусь.
А потом развернулся и вышел вон, Деруен поспешил следом.
– Когда дружина покинула город? – спросил Тиар у него.
– Да уже, наверное, часа два прошло, – ответил воин и тут же добавил: – Даже не думай, Тиар! Сейчас мы никуда не поедем – на улице так метет, что на расстоянии вытянутой руки ничего не видно. Куда они денутся? Дальше Южной крепости в такую погоду все равно не уйти! Как пить дать, встанут там на ночлег. Лучше удели внимание старику, расскажи, с чего началась вся эта заварушка. А то у меня такое ощущение, что ты повредился в рассудке!
Тиар, взглянув на пожилого воина, тяжело вздохнул:
– Пожалуй, ты прав.
Когда молодой человек закончил нерадостное повествование, Деруен долго молчал, а потом осторожно спросил:
– Тиар, ты знаешь, что я люблю вас с Албой как собственных детей, но с чего ты взял, что правда на ее стороне?
– Что?! – Тиар смотрел на воина и не верил своим ушам.
– Твоя сестра очень упряма, последний месяц она прохода Леону не давала. Парень по углам от нее прятался да через потайные двери бегал! И ни разу никто мне не сказал, что он хотя бы улыбнулся принцессе. Ты не обижайся, но Алба привыкла получать все, что ей захочется, а на этот раз ей больше всего на свете захотелось в мужья энданца.
– Нет! – отказался верить этим рассуждениям король. – Она не могла! Она же прекрасно понимала, чем грозит ее обвинение Леону!
– Не знаю, не знаю, – задумчиво произнес Деруен. – У нее в советчицах была Финдхоем, а это, сам понимаешь, не лучший признак. Да, проглядели мы с тобой эту мерзость под самым носом… – помялся, но все же попросил: – Знаешь, ты сходи к сестре-то. Может, без подруги она по-другому заговорит?
Тиар поднялся и вышел, решив не откладывать неприятный разговор. Деруен отправился следом, он тоже хотел услышать, что скажет принцесса.
Алба встретила брата на пороге, посторонилась, пропуская в комнату, и, глядя на строгое его лицо, сказала:
– Не надо так смотреть на меня! Я сказала правду! Я жду ребенка, и его отец – Леон!
После чего горько расплакалась.
Деруен, наблюдавший за этой сценой со стороны, упрямо заявил, оставшись с его величеством наедине:
– Ты как хочешь, Тиар, а только я считаю, что или ребенка вовсе не будет, или он будет похож на кого угодно, но только не на энданца!
* * *
Сильные, выносливые кони с трудом пробирались по занесенным дорогам, постепенно выбиваясь из сил. Гора под названием Голова дракона становилась все ближе, и вскоре за спиной осталась последняя деревенька, последняя ночевка в тепле и относительной безопасности.
Арана переносила путь с удивительной для девушки стойкостью, воин не услышал от нее ни единой жалобы. А вот Леон вызывал у молодого человека тревогу.
Раны от кнута воспалились, и юноша с трудом удерживался по эту сторону реальности. Иногда он терял сознание, проваливаясь в жаркую бездну. И тогда Тиар с Араной по очереди сторожили его, не давая скидывать меховое покрывало, снимая жар ледяными примочками. Благо снега было вокруг хоть отбавляй. Когда же чужеземец приходил в себя, то лежал без единого стона, глядя пустым взглядом на заснеженный лес. В такие минуты Траес говорил за двоих. Больше всего на свете ему хотелось вытащить друга из этого страшного безразличия, разбудить интерес к миру и желание жить.
Последнюю ночевку беглецам пришлось сделать в снегу. Опытный Траес сумел обустроить ее с комфортом, вырубив из слежавшегося снега большие кирпичи и соорудив из них подобие снежного дома. Временное жилище спасло путников от мороза, а к утру небо снова укутали тучи и сильно потеплело. Правда, теперь беглецы продвигались еще медленней: к глубоким сугробам прибавились густые заросли колючего кустарника, усыпанного мерзлыми красными ягодами. Путники прорубали через них себе дорогу, вспугивая с кустов стаи мелких желтогрудых пташек.
Сани пришлось оставить, и Леона пересадили на коня. Теперь он, теряя сознание, беззвучно валился в снег. Тогда Траес останавливался, поднимал неподвижное тело и укладывал на коня, как мешок.
И вот, когда впереди уже темнел черный зев пещеры, из-за спины примчалась одинокая стрела с синим оперением – стрела королевского лучника. Она вонзилась в ствол высокого дерева и осталась в нем, как символ тщетности скрыться от погони.
Траес, обнажив меч, приказал служанке:
– Уходи и уводи коня, я их задержу! Да уходи же!!! – крикнул он, глядя на то, как медлит и оглядывается девушка. – Увози Леона, пока он без сознания, а то очнется и кинется в драку! – С этими словами Траес хлопнул животное по крупу, принуждая идти вперед.
Арана послушно засеменила к черному провалу, в последний раз оглянулась на одинокого воина и скрылась в пещере.
Траес облегченно вздохнул и нехорошо усмехнулся, приготовившись захватить с собой в чертоги Трехликого как можно больше противников.
– Именем короля! – неуверенно выкрикнул самый первый из приблизившихся воинов.
– Что ты хочешь приказать мне именем короля, Дилин? Предать друга? – мрачно поинтересовался Траес. – Ну так вот, таких приказов я не слушаю! Шел бы ты… на край света коз гонять!
– Траес, нам придется тебя убить! – донесся чей-то голос из задних рядов.
– Неужели? – притворно огорчился молодой человек. – Тогда мне придется захватить кого-нибудь с собой. С кого бы начать? – широко улыбнулся воин, и от этой улыбки кое-кто даже попятился.
– Именем короля! – донесся издалека властный голос.
Лучники тут же опустили оружие, узнав того, кто имел полное право приказывать. Траес застыл мрачной статуей, ожидая приближения зачинщика всех случившихся безобразий.
– Опусти меч, Траес! – Вперед выехал король, оглянулся на отряд и сказал: – А вы идите к ближайшей деревне. Ждите меня там.
Некоторое время правитель и его непокорный подданный наблюдали за тем, как разворачивается отряд, подгоняемый мощным голосом Деруена:
– Давайте шевелитесь! Кто тут командир? Дилин? Позволь мне у тебя кое-что узнать. С каких это пор ты выполняешь приказы жрецов, а не короля?!
– Да он же грамоту мне дал! – оправдывался воин.
– А ну, покажи.
– Вот, и подпись на месте…
– Ах он хмырь болотный, камеру ему! Конуры на улице и той будет много! Ладно, ребята, потопали, а то околеете в этом лесу!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
