– Не сомневаюсь, ваше высочество, но это вряд ли принесло бы вам пользу, – строго сказала жрица и вышла.
Девушка, тоскливо вздохнув, приняла из рук служанки горячую чашку. Смакуя каждый глоток, медленно выпила ароматную жидкость и сразу почувствовала себя намного лучше. Правда, тут же захотелось спать, поэтому она снова перевернулась на живот, почти сразу провалившись в исцеляющий сон. В первый раз за все время странствий Леа приснился дом и крошечная темноволосая девочка, восседающая на пушистом ковре среди разбросанных игрушек. Радостно смеясь, малышка протягивала к ней руки. Неожиданно из пухлой ладошки ребенка выпорхнул маленький сверкающий огонек и коснулся щеки принцессы, оставив ощущение тепла.
«Это моя сестра. Кажется, у нас в семье родилась колдунья», – удивленно успела подумать принцесса, прежде чем вихрь других сновидений закружил ее в пестром калейдоскопе.
Прошла почти неделя, пока Леа смогла наконец выбраться из надоевшей постели. Теперь девушка целыми днями просиживала в храмовом саду, подставляя лицо слабенькому зимнему солнцу. У ее ног привычно возлежало величественное животное – ручной грифон. Он прилетел через несколько дней после появления хозяйки.
За время болезни ее высочество сильно изменилась: повзрослела, оформилась. Больше ничто не напоминало в этой юной красавице того худого стриженого мальчишку, который явился верхом на драконе всего пару недель назад. Леа каждый день с удивлением рассматривала себя в зеркале, словно заново знакомясь. За этим занятием ее и застала любимая подруга, вихрем ворвавшаяся в храмовую лечебницу.
Она крепко стиснула принцессу в объятьях, затем отстранилась и довольно рассмеялась:
– Тебе придется отращивать волосы! За мальчика больше не примут!
Леа лукаво усмехнулась:
– А если грудь утянуть?
– Тогда еще одно место утягивать придется, – снова рассмеялась Гуалата. – Фигура у тебя вполне женственная. Хотя, если штаны пошире, тунику подлиннее… Можешь сойти. Везет тебе с этим, – по старой памяти вздохнула девушка.
Саму царевну во что ни обряди, а выдать за мужчину вряд ли получилось бы. Статная, крепкая, высокая, она привлекала взгляды мужчин, как варенье – ос. Казалось, укутай Гуалату хоть в сорок покрывал, а все равно не перестанут оглядываться вслед, потому что даже через покровы заметно, как хороша эта девушка.
– Давай рассказывай! – потребовала Гуалата и уселась на шелковый ковер, скрестив ноги.
Леа с интересом посмотрела на подругу, которая, похоже, обзавелась новой привычкой, и, подложив руки под голову, растянулась рядом на спине.
Некоторое время ее высочество задумчиво разглядывала длинную трещину на потолке, затем тихо прошептала:
– Не могу, пока не могу. Как-нибудь позже.
Царевна разочарованно пожала плечами, но тут же улыбнулась:
– Тогда я расскажу, что произошло со мной!
Рассказ Гуалаты получился веселым и красочным. Она очень талантливо описала и свои мучения под тяжестью покрывал, и отчаянье наставницы, когда Гуалата дважды ввязалась в спор с каким-то попутчиком из каравана. Мужчина, оказавшийся знатным вельможей, был весьма удивлен смелостью молодой девушки.
На этом месте царевна прервала рассказ, пренебрежительно фыркнув:
– Конечно! Они привыкли, что женщины больше похожи на безгласные тени предков, чем на людей!
Через несколько дней пути, когда на караван напали кочевники, промышляющие разбоем, она, несмотря на эти дурацкие покрывала, смогла пристрелить из лука пару бородатых негодяев.
Вот тут-то изумление вельможи перешло все границы. С этого дня он проходу не давал наставнице, выдававшей себя за мать Гуалаты. Она играла роль скромной вдовы, муж которой, купец, преждевременно покинул этот мир. Мужчина уговаривал отдать «несравненный цветок красоты, прекрасную небесную гурию» за него второй женой, обещая «бедной вдове» обеспеченную старость и разное барахло. С каждым днем размер «выкупа» становился все больше.
Гуалата с удовольствием перечислила подруге все отрезы ткани, золотые и серебряные украшения, посуду, а также крупный и мелкий рогатый скот, что сулил «матери» за согласие вельможа.
– И все бы ничего, – трагически вздохнула царевна, – но «жених» не отстал от нас и по приезде! Из-за него я целый месяц носу на улицу не казала! Да еще выслушивала ежедневное ворчание «матушки» по поводу неосмотрительного поведения.
Наконец терпению обеих воительниц подошел конец, для вельможи сочинили сказку о внезапной болезни его отрады. «Вдова» так достоверно рыдала и так доходчиво описала симптомы страшной болезни, что пылкий возлюбленный, признав в ней «кровавую сыпь», сразу охладел к предмету страсти и предпочел раскланяться. Хотя, к его чести, все-таки прислал лекаря. Хорошо, что отвага целителя была приблизительно такой же, что и у жениха, поэтому он даже за порог не ступил. «Смерть» дочери не заставила себя ждать, после чего скорбящая мать переехала в другой дом, сопровождаемая лишь верной рослой служанкой.
– Мне пришлось научиться мести пол, половики вытряхивать и за водой ходить, – с притворным вздохом сказала царевна и тут же рассмеялась. – Подозреваю, что Хида специально выдавала меня за служанку! В наказание за непослушание. Зато я теперь умею заворачиваться в ткань и изображать скромницу не хуже любой жительницы Медоры!
С этими словами Гуалата сдернула простыню с ложа подруги, умело обернула ее вокруг себя, задрапировав красивыми складками, и прикрыла одним концом волосы и лицо. Потом девушка опустила голову и прошлась по комнате мелкими шажками. Эти скромные женщины иногда появлялись на базарах Орамбима в сопровождении охранников и слуг.
Леа покатилась со смеху, так непривычно выглядела в роли покорной женщины ее воинственная подруга. Царевна тут же присоединилась к ней, и, отсмеявшись, принцесса поняла: пожалуй, она все-таки может рассказать о далекой холодной стране. И вместе с рассказом ушли из сердца щемящая боль и обида, оставив после себя странную пустоту.
Гуалата слушала очень внимательно, но под конец, не выдержав, сжала кулаки:
– Вот мерзавка! Попадись она мне!
Леа посмотрела в глаза подруги:
– Гуалата, ни ты, ни я больше не имеем права вести себя так, как нам хочется. Пообещай, что не сделаешь ничего ни этой глупой девчонке, ни ее… никому из ее окружения!
Царевна удивленно присвистнула, немного помолчала, а потом спросила:
– Мы что, и правда выросли?
– Правда, – невесело усмехнулась ее высочество. – Вот мне, например, на днях сказали, что раз Путь воина пройден, значит, я теперь совершеннолетняя и могу вернуться в Эндану.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
