Вот как собирался потратить Тайлер этот драгоценный час с Ив. А что теперь?
Теперь Джеймс Дрейк созывает какое то загадочное совещание… нужно поговорить с ним.
- Говорит Тайлер Вон. Миссис Лян, я хотел бы поговорить с господином Дрейком.
- Одну секунду, мистер Вон.
Характерный безличный тон, которым Джеймс ответил через несколько секунд на его приветствие, сказал ему лучше любых слов, что причина для совещания действительно экстраординарная. И все же, сохраняя тот же серьезный тон, Тайлер ответил:
- Три тридцать для меня не очень удобное время, Джеймс.
- Постарайся сделать его удобным.
На этот холодный приказ Тайлер ответил столь же холодно:
- Объясни мне, в чем дело.
- Если ты действительно не знаешь, в чем дело, Тайлер, то тем более важно, чтобы ты прибыл на это совещание.
- Здравствуй, любовь моя! - приветствовал Ив Тайлер через несколько минут.
Ив видела на его лице выражение нежности… и тревоги.
- Что случилось, Тайлер?
- Джеймс хочет, чтобы я прибыл к нему на встречу через полчаса. Не знаю, что стряслось, но мне придется ехать. Но сначала мне хотелось бы сказать тебе кое что. - Тайлер охватил ее тонкие холодные ладони своими теплыми и сильными руками и, нежно глядя в ее встревоженные глаза, сказал: - Я хочу, чтобы мы уехали из Гонконга в следующий понедельник, Ив, как только Лили очнется от наркоза и ты поговоришь с ней.
- Мы отплываем вечером?
- Да. - Внезапно Тайлер вспомнил тот сентябрьский день, когда, подчиняясь его мысленному приказу, грозовые облака расступились. Теперь над Гонконгом снова сгустились облака, но через четыре дня их серая пелена расступится, специально для них, и они уплывут прямо в эту звездную картину. И Тайлер добавил: - Мы пойдем по луне и звездам - пусть они приведут нас в мечту.
Весь прошлый месяц Ив пыталась отыскать в их плане ошибку. И вот теперь она нашлась. Они покинут Гонконг не ясным днем, о чем они уже переговорили тысячу раз. Нет, любовникам - уже не звездным - суждено уплыть под бархатным черным небом, озаренном лишь лунным светом и светом звезд.
Именно эту картину старалась увидеть Ив, и теперь в ее глазах загорался огонек надежды.
- Иванджелин?
- Да, - прошептала она счастливо, - мы уплываем из Гонконга вечером в понедельник.
Решение пришло к ней неожиданно, по дороге от ее офиса к офису Джеймса; ей нужно было действовать быстро. Она попросит Джеймса поужинать с ней, и они отправятся на «Веранду», где хозяина и архитектора новой архитектурной жемчужины Гонконга узнают сразу же. Так как все взгляды будут устремлены только на них, Джеймсу придется улыбаться независимо от того, что она будет говорить ему, даже если она как бы невзначай заведет разговор об Алисон.
На прошлой неделе Алисон призналась ей, что любит Джеймса. И судя по тому, что рассказывала об их ужинах при свечах сестра, Мейлин поняла, что и Джеймс отнюдь не равнодушен к Алисон. Впрочем, Мейлин сама видела, как счастлив он был все лето, как мучился после того ужасного происшествия со снимками Алисон.
Алисон доверила Мейлин свою самую сокровенную тайну, и Мейлин не выдаст ее. Она заговорит об Алисон как бы невзначай, чисто случайно. И затем, словно ей это только что пришло в голову, спросит, собирается ли он исполнить обещание, данное им на вечере в Замке, что он разрешит Алисон отвезти его к заливу Абердин, чтобы поужинать на плавучем ресторане.
Воспоминание об этом обещании пробудило в Мейлин и другие воспоминания об этом вечере: Сэм дважды спас ее от позора, словно он уже тогда знал все ее тайны.
«Все это только ради того, чтобы трахнуть меня!» - напомнила себе Мейлин.
Мейлин не видела Сэма, по крайней мере, последние четыре дня, когда весь Гонконг аплодировал их триумфу. Джеймс как то упомянул, что Сэм скоро уедет, но вернется, чтобы присутствовать на торжественном открытии отеля. Хорошо, может быть, хоть тогда, когда его не будет, она избавится от этих глупых фантазий, от постоянных воспоминаний об их отношениях, словно они не были для Сэма - как и для нее - всего лишь причиной новых разочарований.
Именно в ту минуту, когда Мейлин, погруженная в свои переживания и мечты, вошла в приемную офиса Джеймса, она и столкнулась лицом к лицу с самим ковбоем.
- Ой!
- Привет, Мейлин, - невозмутимо приветствовал ее Сэм.
- Привет, - выдавила она. И тут поняла, что Сэм ожидал увидеть ее здесь, и заметила Тайлера. - Что происходит? - спросила она.
- Мы сами еще не знаем, Мейлин, - ответил Тайлер. - Нас вызвали на ковер.
- На ковер?! - эхом откликнулась Мейлин, и тут за ней открылась дверь кабинета Джеймса.
Мейлин повернулась и наткнулась на стену из гранита. Его глаза, лицо, вся поза была так же холодны и равнодушны, как камень.
- Джеймс? - тихо спросила она. - Что случилось?
Тут его стальные глаза слегка смягчились, но буквально на секунду, и только ради нее. Мейлин была просто жертвой; он хотел осторожно подготовить ее к роковому известию только после того, как поговорит с Тайлером и Сэмом.
И это было бы неправильно, тут же сообразил Джеймс. Она заслуживает того, чтобы выслушать все вместе со всеми.
- Почему бы вам не присоединиться к нам, Мейлин?
- Боюсь, что у нас появились кое какие проблемы, - начал Джеймс, спокойно и холодно. - Полтора часа назад мне позвонил представитель комитета по приемке здания. Он получил два письма, где ставится под сомнение качество материала, использованного для сооружения фундамента и других частей Дворца. - Каких материалов?! - поразился Тайлер.
- Бетона, стали и стекла.
- То есть, все несущие конструкции? - фыркнул Сэм. - Отель сложится как карточный домик при первом ветерке. Можно представить себе - тогда весь Цзюлун будет усыпан зелеными осколками. Наверняка письма не подписаны?
- Они подписаны, хотя пока мне не сообщили фамилий авторов. Оба были официально допрошены и оба клянутся, что говорят правду. Они незнакомы друг с другом, между ними не было никаких косвенных контактов, у обоих безупречное прошлое. Один из них работал на строительстве, другой - в доках, где разгружали суда «Гран при».
- Итак, мы с Тайлером - преступники? - недоверчиво и с чувством отвращения к такому предположению спросил Сэм. - Особенно я, ведь именно я настоял на том, чтобы в качестве поставщика стройматериалов для Дворца была выбрана «Гран при».
- Ты метишь именно сюда, Джеймс? - холодно спросил Тайлер. В его спокойном голосе чувствовался гнев. - То есть ты хочешь сказать, что мы с Сэмом устроили заговор, чтобы фальсифицировать стройматериалы, и я выставил счет на первоклассную продукцию, а поставил какую то гадость? Ради чего? Ради пары миллионов долларов?
