за него беспокоюсь.
– Если его вовремя не покормить, – состроила рожицу Мёрфи, – я больше буду беспокоиться за себя. Мистер мало чем отличается от пещерного льва. С ним все будет в порядке.
Тилли заморгал и повернулся к Мёрфи:
– Серьезно?
Мёрфи нахмурилась:
– Что?
– Вы все еще поддерживаете его, – объяснил Тилли. – Несмотря на все его фокусы?
– Угу, – кивнула Мёрфи.
Тилли медленно выдохнул.
– Ладно, Дрезден, – кивнул он. – Зайдете в кабинет?
Я зашел. Тилли закрыл за нами дверь.
– Что ж, – сказал он. – Расскажите мне, что происходит.
– Вы предпочли бы этого не знать, – заявила Мёрфи, опередив меня с этой же репликой.
– Занятно, – заметил Тилли. – Я тут с час назад обдумывал происходящее, так мой мозг сказал мне, что предпочел бы узнать об этом.
Мёрфи вздохнула и посмотрела на меня. Я поднял руки:
– Я едва знаю этого парня. Тебе решать.
Мёрфи кивнула и повернулась к Тилли:
– Как много вам известно о материалах по делам «Черной кошки»?
Несколько секунд Тилли молча смотрел на нее. Потом опустил взгляд на персональный бейджик, прицепленный на карман его пиджака:
– Странно. Вот буквально только что мне показалось, будто кто-то подменил его на другой, с фамилией Малдер.
– Я серьезно, Тилл.
Его темные брови поползли вверх.
– Гм. Они ведь были предшественниками ОСР? В шестидесятых или семидесятых, кажется. Им передавали всякие странные дела. В материалах содержатся определенные утверждения, заставляющие меня предположить, что некоторые из этих полицейских развлекались со входившими тогда в моду психотропными средствами.
– Что, если я скажу вам, что они писали это не в обдолбанном состоянии, Тилл? – спросила Мёрфи.
Тилли нахмурился:
– Вы именно это и хотите мне сказать?
– Они не были обдолбаны, – повторила Мёрфи.
Тилли нахмурился сильнее.
– ОСР занимается такими же делами, как «Черная кошка», – продолжала Мёрфи. – Просто нам вовремя и очень ясно дали понять, что нашим рапортам лучше не походить на записки наркоманов. Поэтому наши рапорты содержат объяснения. Часто за счет точности изложения.
– Вы… Вы стоите здесь, передо мной, и мне в лицо говорите, что Дрезден, рассказывая про вампиров, говорил серьезно?
– Абсолютно серьезно, – подтвердила Мёрфи.
Тилли скрестил руки на груди:
– Боже мой, Кэррин!
– Вы полагаете, я вам вру? – спросила она.
– Нет, – вздохнул он. – Но из этого еще не следует, что вокруг нас шастают вампиры. Из этого лишь следует, что вы верите в то, что это правда.
– Возможно, я просто доверчива, – предположила Мёрфи.
Тилли бросил на нее укоризненный взгляд:
– Или, возможно, на вас оказывается давление и вы не способны посмотреть на вещи объективно. Я хочу ска…
– Если вы хоть намеком упомянете менструации или менопаузы, а также эффект, оказываемый ими на мои суждения, – прервала его Мёрфи, – я сломаю вам руку в одиннадцати местах.
Тилли недовольно сжал губы:
– Черт подери, Мёрфи! Да вы хоть сами слышите, что говорите? Вампиры? Ради бога, что я должен подумать?
Мёрфи развела руками:
– Не знаю. Гарри, что все-таки происходит?
Я изложил события последних двух дней, сконцентрировавшись на том, что происходило в Чикаго, и опустив все, кроме самого общего представления о Белом Совете, Красной Коллегии и их взаимоотношениях.
– Семейная пара вампиров, – задумчиво сказала Мёрфи. – Думаешь, это они ангажировали Рудольфа?
– Похоже на правду. Они могли оказывать на него давление самыми разными способами. А потом решили убрать его, пока он не проболтался, и послали своего тяжеловеса, чтобы он это исполнил.
– Ушам своим не верю, – сказал Тилли.
– Когда вы выступаете? – спросила меня Мёрфи, не обращая на него внимания.
– Сегодня вечером.
– Никто никуда не выступит, пока я не получу ответы на кое-какие вопросы, – заявил Тилли.
К его чести надо сказать, он произнес это без малейшей бравады. Просто как констатацию факта.
– Не знаю, много ли смогу вам ответить, дружище, – тихо сказал я. – Времени в обрез. А моя дочь в опасности.
– Я не собираюсь торговаться, – ответил Тилли.
– Агент, – вздохнул я, – времени действительно мало. Я хочу с вами поговорить. – Голос мой стал жестче. – Но недолго. Пожалуйста, поверьте мне: я действительно могу вывести Сьюзен из этого здания, с вашей помощью или без нее.
– Гарри! – с упреком выпалила Мёрфи так, словно я произнес какую-то грубость, которой нужно стыдиться.
– Тик-так, Мёрф, – напомнил я ей. – Если он будет на меня давить, я не могу позволить себе стоять здесь с улыбочкой.
– Нет, мне интересно, – оживился Тилли, мгновенно ощетинившись. – Пожалуй, я не прочь посмотреть, как вы это сделаете.
– Тилл, – произнесла Мёрфи тем же тоном. – Матерь Божья, ребята, да вы что, помрете, если попробуете вести себя как взрослые люди? Пожалуйста.
Я скрестил руки на груди и насупился. Тилли тоже. Но мы оба замолчали.
– Спасибо, – кивнула Мёрфи. – Тилл… Помните ту пленку, что крутили в новостях несколько лет назад? После убийств у нас в отделе?
– Эту, с оборотнем? – спросил Тилли. – Ага. Нерезкая, освещение никудышное, и спецэффекты жуткие. Эта тварь вообще на оборотня не была похожа. А пленка все равно потом загадочно исчезла, так что подтвердить ее подлинность никто не смог. Хотя, возможно, копии еще гуляют где-нибудь в Интернете. – Он помолчал немного. – Да и актриса, которая играла вас, весьма неплоха, похожа.
– Это не актриса, Тилл, – тихо сказала Мёрфи. – Я там была. Я видела, как все это происходило. Пленка была настоящая. Даю вам слово.
Тилли снова нахмурился. Он чуть наклонил голову и погрузился в свои мысли, словно читал рапорт, видимый только ему одному.
– Послушайте, – сказал я. – Посмотрите на это с другой стороны. Что, если вы не слышали, как я произносил слово «вампиры»? Что, если я называл их «террористами, связанными с наркокартелем»? И что, если я говорил вам, что эту группу террористов финансируют теневые корпорации и что один из них взорвал здание, чтобы помешать информации об их противозаконной деятельности стать достоянием гласности? Что, если я говорил вам, что эта банда террористов похитила мою дочь, потому что я здорово им мешал? Что они собираются отрезать ей голову и выложить видео в Интернет? Что Сьюзен и неизвестный мужчина – агенты организации, называть которую у меня нет полномочий, и что они пытаются помочь мне отыскать и вернуть мою дочь? Это все казалось бы вам безумием?
Секунду-другую Тилли размышлял, склонив голову набок.
– Это показалось бы мне сюжетом дешевого детектива, – глухо сообщил он и пожал плечами. – Но… не лишенным логики. Я хочу сказать… ведь неспроста этих задниц называют экстремистами.
– Ладно, – мягко продолжал я. – Тогда… Давайте притворяться, будто я говорил, что это террористы. И плясать от этого. Это моя дочь, дружище.
Тилли переводил взгляд с меня на Мёрфи и обратно:
– Или
