противный влажный хруст удара.
Тилли застыл на месте от такого зрелища. Сьюзен подтолкнула его вперед. Агент пришел в себя, схватил Рудольфа за руку и потащил следом за мной и Мёрфи.
Первое тело мы увидели всего через несколько шагов – молодую женщину с остекленевшими глазами, залитую собственной кровью. За ней распластался ничком мужчина в костюме; еще два женских тела лежали в нескольких футах от него.
Из темного проема раскрытой двери в подсобку доносилось отвратительное чавканье. Я не подал вида, что слышал это.
– А знаете что? – негромко спросил я, не обращаясь ни к кому в отдельности. – Меня это бесит.
Я вскинул жезл, и вырезанные на нем руны полыхнули ярким светом.
– Fuego! – взревел я.
Копье испепеляющего огня сорвалось с жезла и с шипением пронзило перегородку. Я повел им вбок примерно на уровне пояса, словно перепиливая перегородку огромной бензопилой.
Мои усилия увенчались ошеломленным, исполненным боли нечеловеческим воплем, которому вторил другой, со стороны коридора, примыкающего к нашему. Я резко повернулся туда, снова выстроив щит. Из коридора выскочил на четвереньках второй вампир и бросился на меня. Одновременно с этим еще одна черная тварь вырвалась из воздуховода, на вид слишком узкого для такой туши, и обрушилась на меня почти вертикально сверху.
Первого вампира я отбил щитом, как и предыдущего, и пистолет Мёрфи загрохотал, стоило вампиру коснуться пола.
А вот подвинуть щит, чтобы отбить нападавшего сверху, я уже не успевал.
Он рухнул на меня всей своей тяжестью, и я с кристальной ясностью, как это бывает в мгновения адреналинового шторма, увидел неестественно широко, как у змеи, разинутую зубастую пасть. Клыки блестели. Черные когти на всех четырех конечностях готовы были впиться в мое тело, даже двухфутовый язык тоже целился в меня, чтобы полоснуть по незащищенной коже отупляющим ядом.
Я упал ничком и поспешно закрыл голову руками. Вампир набросился на меня, но защитные чары моего плаща устояли перед его когтями. Вампир быстро сменил тактику, перевернув меня, как ковбой на родео опрокидывает быка. Скользкий язык устремился к моему беззащитному лицу.
Рука Сьюзен перехватила язык на полпути и резким движением вырвала его из пасти вампира. Тварь запрокинула морду и громко завизжала – и тут импровизированная палица моей бывшей возлюбленной буквально вогнала его голову в туловище.
Вампир в кладовке, которого мы до сих пор так и не видели, продолжал верещать от боли. Я поднялся на ноги и огляделся по сторонам.
– Все целы?
– М-мы в порядке, – откликнулся Тилли. Для человека, только что дважды повстречавшегося с тварями, которых он до сих пор считал вымышленными, он держался очень даже неплохо. Рудольф отключился полностью, раскачиваясь, всхлипывая и бормоча что-то себе под нос. – А вы как, Дрезден?
– Как огурчик.
Мёрфи, стиснув зубы, повернулась к подсобке с пистолетом наготове, но я покачал головой:
– Нет. Пусть орет. Это привлечет сюда остальных, и они причинят другим меньше вреда.
Секунду Мёрфи, хмурясь, смотрела на меня, потом кивнула:
– Боже, Гарри, это жестоко.
– Я бросил миндальничать с Красными много лет назад, – буркнул я.
Раненый вампир все не стихал. Вампиры чувствительны к огню. Их кожистая оболочка легко воспламеняется. Должно быть, мой заряд рассек ее до внутренних органов, а может, просто ободрал. В любом случае он испытывал такую боль, что буквально ничего не мог, кроме как верещать.
И это меня более чем устраивало.
– Мы ведь не собираемся стоять здесь, нет? – спросил Тилли.
Два особенно громких вопля донеслись до нас эхом из вентиляционных отверстий и шахт. Они звучали очень резко и пронзительно и не стихали дольше остальных. Ответом им стал хор более тихих воплей.
Ээбы передавали приказы своему войску. Наверняка это они командовали налетом и сейчас посылали всех на помощь раненому бойцу.
– Конечно не собираемся. Ладно, ребята. Мёрф, Тилли, Рудольф, уходите. Не отставайте от Мёрфи и делайте все, что она прикажет, если хотите выйти отсюда живыми.
Мёрфи поморщилась:
– Ты давай осторожнее, Дрезден.
– И ты тоже, – кивнул я. – Встретимся в церкви.
Она порывисто кивнула, дала знак Тилли, и они свернули в коридор, ведущий к одной из боковых лестниц. Если все сложилось удачно, Ээбы уже послали всех, кто имелся у них под рукой, на меня. Даже если Мёрфи и Тилли не повезет, то, по моим подсчетам, им придется иметь дело с одним-двумя вампирами. С таким противником у Мёрфи есть шанс справиться. Пятидесятипроцентные шансы на выживание – не бог весть что, но все-таки на пятьдесят процентов больше, чем если бы они остались с нами.
Сьюзен посмотрела им вслед и перевела взгляд на меня:
– Вы с Мёрфи не заводили близких отношений?
– Тебя это интересует прямо сейчас? – возмутился я.
– Предлагаешь подождать ближайшего чаепития? Тем более у нас так много времени!
Я закатил глаза и покачал головой:
– Нет. Не заводили.
– Почему? – не отставала она.
– По куче причин. Неподходящее время. Другие интересы. Сама понимаешь. – Я сделал долгий глубокий вдох. – Последи за окружением. Мне сейчас нужно одну сложную штуку проделать.
– Идет, – кивнула Сьюзен и принялась настороженно всматриваться в полумрак, держа наготове свою палицу.
Я закрыл глаза и сосредоточился. Пора заняться настоящим, без дураков, очковтирательством.
Иллюзии – один из самых увлекательных разделов магии. Существуют два основных способа их создания. При первом вы сотворяете образ и внедряете его в чью-нибудь голову. На самом деле наблюдаемого объекта нет, но мозг уверяет того, на кого наводится иллюзия, что он есть. Этот способ опасно близок к нарушению законов магии, но порой бывает очень эффективен.
Второй предусматривает создание видимого глазом объекта – этакую разновидность голограммы. Создавать подобные объекты гораздо сложнее, поскольку они требуют от вас намного больше энергии, и если наведенная иллюзия, фантазм использует рассудок вашего врага, то в случае голомантии вам придется делать все, от начала до конца, самостоятельно.
Запечатлеть в уме образ Мёрфи оказалось легко, и Рудольфа тоже, хотя, должен сознаться, он вышел у меня заметно худее и сутулее оригинала. Что ж, моя голомантия – мои правила.
Труднее всего оказалось с Тилли. Я никак не мог отделаться от образа актера из «Секретных материалов», так что окончательный результат вышел несколько эскизным. Впрочем, я спешил.
Я представил себе эти образы с предельной ясностью, на какую был способен, а потом наполнил их энергией, добавив в нее немного Огня Души.
Огонь Души – не совсем разрушительная энергия. Скорее даже наоборот. И хотя я обычно пользуюсь им, чтобы усилить боевые заклятия, в созидательной магии он способен прямо-таки на чудеса.
– Lumen, camerus, factum! – прошептал я и
