— Мы хотим, чтобы ты присоединился к нам.
Роберт повернулся к Хэмфри, чье широкое лицо заострилось в изломанных тенях, падающих на него. Приятель жестом указал на остальных рыцарей, которые, как по команде, подняли щиты и встали вокруг того единственного, что продолжал лежать на полу. Поначалу, после рыцарских схваток на турнире в Смитфилде, Роберт решил, что щиты — неотъемлемая часть снаряжения некоторых его участников, нечто вроде знака отличия, заработанного по количеству одержанных побед. Но потом, в последующие месяцы, видя, как слаженно действуют члены этой тесной группы при дворе, причем Хэмфри был чем-то вроде мозгового центра, он заподозрил, что у них более широкие цели. Это подозрение превратилось в уверенность на марше в Уэльс, когда он стал невольным свидетелем полного недомолвок и намеков разговора о короне короля Артура и пророчестве. Роберт хотел присоединиться к ним не только из любопытства, но еще и потому, что видел, каким уважением пользуются эти молодые люди при дворе и у самого короля. Многие годы Брюсы занимали важные посты в государстве, вращаясь в высших эшелонах власти, пользуясь покровительством королей и уважением остальных пэров. Но теперь этому пришел конец. Именно король Эдуард навлек на них опалу, остановив свой выбор на Баллиоле, и Роберт презирал его за это. Но ненависть уступила место прозрению, когда он понял, что ему предлагают в этой освещенной огнем камина комнате.
Не говоря ни слова, он шагнул в центр рыцарского круга, и Хэмфри замкнул его за спиной Роберта.
— Подними щит, — начал Хэмфри. Он приподнял руку, призывая друга не спешить, когда тот наклонился за ним. — Но только если ты хочешь стать частью целого, частью круга, все члены которого связаны верностью королю и его делу.
Роберт выпрямился, чувствуя, что сначала должен выслушать Хэмфри до конца.
— Десять лет тому, после победы над Льюэллином ап Граффадом, король Эдуард создал рыцарский орден, которому доверил величайшее знание нашего времени. Через несколько месяцев после того, как Льюэллин был повержен, наш король побывал в Нефине, небольшой деревушке, расположенной неподалеку от того места, где мы находимся сейчас, там, где были обнаружены и переведены пророчества Мерлина в изложении Гальфрида Монмутского. И там, в бывшей цитадели Льюэллина, король Эдуард нашел последнее из этих пророчеств. То самое, которое не было переведено Монмутом. То самое, которое оставалось неизвестным долгие столетия, сохраняемое в тайне уэльскими принцами Гвинедда.
Роберт знал о Монмуте и его сочинениях. У его брата Александра была книга «История королей Британии», которую он однажды пролистал. Однако «Пророчества» он не читал и понятия не имел, что очередное из них было обнаружено совсем недавно.
— Король поручил одному уэльсцу, оставшемуся верным ему, перевести Последнее Пророчество, после чего представил текст своим рыцарям, которые поклялись помочь выполнить содержащиеся в нем указания. В качестве символа сплотившей их цели король приказал изготовить Круглый Стол по образу и подобию того, что был при дворе короля Артура. Теми рыцарями были наши отцы, деды и братья, — продолжал Хэмфри, обводя взглядом молчаливых молодых людей, стоявших вокруг Роберта. — И теперь мы идем по их стопам. Наша цель состоит в том, чтобы доказать — мы достойны так же служить королю, как это делали они, и однажды занять места за этим столом, разделив славу правления.
— Мы — Рыцари Дракона, — сказал Генри Перси, и его сильный голос прозвучал за спиной у Роберта, — названные так в память о знамении, которое явилось во сне Утеру Пендрагону, знамении, которое помогло Мерлину предсказать, что Утер станет королем, а его сын Артур будет править всей Британией.
Генри умолк, и слово взял Томас Ланкастер, продолжив своим чистым и звонким юношеским голосом:
— Гальфрид Монмутский рассказывает нам об упадке Британии, наступившем после смерти Артура, во время вторжения саксов. Он пишет, что в то время Господь послал ангела сообщить бриттам, что они более не будут править своим королевством. Но однажды, в будущем, во время, предсказанное Мерлином, если удастся собрать все реликвии вместе, королевство вновь станет единым и в нем воцарится мир и благоденствие.
— В Последнем Пророчестве, — подхватил Ральф Монтермер, — найденном в Нефине десять лет тому, перечислены эти реликвии: трон, меч, жезл и корона. Это — королевские регалии Британии, которые сначала носил основатель наших земель, Брут из Трои. После его смерти четыре реликвии и само королевство было разделено между его сыновьями. С этого разделения и начался долгий упадок Британии, сопровождавшийся войнами, голодом и бедностью. В Последнем Пророчестве сказано, что нашим землям грозит окончательное разрушение, если только все четыре реликвии не будут собраны под рукой одного правителя.
Следующим вновь заговорил Хэмфри:
— Корона, упоминаемая в пророчестве, — это диадема, которую носил сам Брут и которая с тех пор передавалась всем королям Британии. Эту корону носил и Артур, передавший ее своему кузену в Камбламе, после чего след ее потерялся, пока Льюэллин ап Граффад не объединил Уэльс властью, заключенной в ней. И теперь мы должны найти эту корону. Если ты согласен посвятить свою жизнь поискам короны и доказать, что достоин стать однажды рыцарем Круглого Стола, тогда подними этот щит.
Когда Хэмфри умолк, Роберт понял, что пришел его черед. Его захлестнули мысли и мечты о сокровищах и рыцарских странствиях. Где-то глубоко-глубоко в памяти вновь зазвучал голос его приемного отца в Антриме, рассказывающий о Финне мак Кумале и его воинах. Тогда он с благоговейным трепетом слушал эти легенды, гадая, ожидают ли его самого подобные приключения. Но чем старше он становился, тем яснее понимал, что взросление означает долг, обязанности и участие в политических интригах, а не великие открытия, турниры и славу, и легенды эти постепенно стирались в его памяти. То, о чем сейчас говорили эти молодые люди, представлялось ему нереальным, но их торжественные и серьезные лица свидетельствовали о том, что это правда, и от осознания этого факта по спине у Роберта побежали мурашки, а старые сказки детства вдруг обрели плоть и перед ним открылись блистательные возможности. Он заколебался на мгновение, сознавая, что клятва, которую он сейчас собирался принести, будет столь же священной, как и присяга на верность, и что она навечно свяжет его вассальным обетом перед королем. Слова Хэмфри эхом зазвучали у него в ушах… занять свое место за этим столом, разделив славу правления. Наклонившись, Роберт поднял щит с золотым драконом.
