— Заставил? — резко бросил Роберт.
— Он пригрозил, что пойдет к ее отцу, если она не скажет ему всей правды. Что за безумную игру ты затеял, Роберт? Или это у вас с братом семейное? Может, подобное поведение считается в порядке вещей в твоей Шотландии?
Роберт молча уставился на него. За все время знакомства с Хэмфри он ни разу не слышал, чтобы тот позволил себе уничижительно отозваться о его родине, в отличие от остальных. И, несмотря на охватившую его растерянность, ощутил острый укол разочарования и обиды.
Хэмфри, похоже, сообразил, что зашел слишком далеко, потому как голос его утратил гневные нотки.
— Неужели ты не подумал о том, что вас могут увидеть?
— Эймер рассказал обо всем ее отцу? — Теперь, когда первый шок прошел, холодная реальность совиными глазами взглянула на Роберта в упор. Граф Уорик имел прямой доступ к королю, который всегда прислушивался к нему. Он легко мог сделать положение Роберта при дворе, которое только-только начало улучшаться после его вступления в орден, невыносимым. Впрочем, эти тревожные мысли не стали для него откровением; он задумался об этом еще после первого пылкого свидания с Еленой. Но потом, став полноправным членом ордена Рыцарей Дракона, убедил себя в собственной неуязвимости и в том, что его тайну никто не узнает. Выходит, поэты и священники говорили правду: женщина способна погубить мужчину надежнее остро отточенного клинка. Роберт вспомнил библейскую Еву с ее яблоком и подумал об отце, женившемся на матери без дозволения короля — страсть едва не стоила ему всех его земель.
— Нет, — негромко откликнулся Хэмфри. — Он рассказал обо всем ее брату.
Чувствуя тяжесть меча на поясе, Роберт понял, куда ведет его Хэмфри.
— Я ничего не мог поделать, — продолжал Хэмфри, глядя на его изменившееся лицо. — Я пытался, но остальные… — Он глубоко вздохнул. — Ги состоит в нашем ордене вот уже четыре года, а его отец был членом братства рыцарей Круглого Стола. Он потребовал справедливости, чтобы не погубить доброе имя сестры. Было решено, что такое право будет ему предоставлено.
Роберт ощутил стеснение в груди, но положил ладонь на рукоять меча и решительно направился вслед за Хэмфри. Да, он виноват в том, что случилось. Но платить за ошибку своей жизнью он не собирался. Если это будет зависеть от него, конечно.
Хэмфри провел его через угловую башню в сады, раскинувшиеся на террасе между внутренней и внешней стенами замка, что возвышался на скалистом обрыве над берегом реки. Пройдя мимо четырех стражников, один из которых незаметно кивнул Хэмфри, друзья вышли через ворота на каменную дамбу, которая, петляя меж скал, сбегала вниз, к деревянной пристани. На мгновение Роберт решил, что Хэмфри хочет, чтобы они сели в лодку, но, когда они обогнули выступ скалы, он увидел на пристани группу людей, освещенную факелом. Стоящий в центре человек яростно вращал в воздухе своим мечом. Роберт оглянулся, сообразив, что эта часть пристани благополучно скрыта от посторонних глаз, и ее можно увидеть лишь из надвратной башни, где остались четверо стражников, да с галереи наверху. Хотя дуэли негоже было устраивать вот так, в отсутствие судей и арбитра.
Ветер гнал белые барашки по поверхности воды. Роберт подышал на руки, пытаясь согреть замерзшие пальцы. У Ги было время, чтобы размяться, но его собственные мышцы все еще оставались напряженными и затекшими. Хэмфри первым сошел на пристань, и каблуки его сапог гулко застучали по деревянному настилу, вспугнув окружающую тишину, которую доселе нарушал лишь ленивый плеск волн о скалы. В конце пристани на волнах покачивалась пустая лодка, и борт ее терся о причальные сваи. Мужчины повернулись, чтобы взглянуть на пришедших. Ги перестал размахивать мечом и замер; волосы его, рыжие, как и у сестры, отливали медью в свете факелов, освещавших пристань. Взгляд рыцаря уже туманила ярость, которую он намеревался выплеснуть в поединке. Здесь были Томас и Генри, вместе с Ральфом и остальными. Взгляд Роберта остановился на Эймере де Валансе. Бешенство захлестнуло его при виде угловатого и грубого лица рыцаря. На нем отражалось нетерпение, словно Эймер ждал и не мог дождаться кровопролития.
Хэмфри шагнул вперед, закрывая ему обзор.
— Сэр Ги, вы готовы?
Ги коротко кивнул, не сводя взгляда с Роберта. Он был одет в черную сорочку навыпуск, из-под которой виднелись шерстяные панталоны и сапоги для верховой езды из мягкой кожи со шнурками, перекрещивающимися на лодыжках. Пояс, украшенный серебряными насечками, дважды охватывал его талию, а на руках у него были кожаные перчатки.
Хэмфри перевел взгляд с одного мужчины на другого.
— Сражаетесь до первой крови. — Он говорил громко, чтобы его могли слышать все остальные. — После чего победитель определит условия сдачи побежденного. — Стянув с рук перчатки, он протянул их Роберту. — Возьми, — сказал он, понизив голос. — Они тебе пригодятся.
Вперед выступил рыцарь из свиты короля, Роберт Клиффорд, держа в руках два небольших круглых щита. Роберт, тем временем, натягивал перчатки, еще хранящие тепло рук Хэмфри, хорошо разношенные и мягкие. Он принял один из щитов, который протянул ему Клиффорд, взявшись за рукоятку в центре диска, передняя часть которого была выпуклой, наподобие чаши. Последний раз Роберт держал в руках круглый щит в те далекие уже дни, когда упражнялся под присмотром Йотра. По сравнению с большим и продолговатым, сужающимся книзу щитом для верховой езды этот казался невероятно маленьким и оставлял большую часть тела незащищенной. Он вспомнил, как орал на него Йотр, когда он лежал на спине на песчаном пляже, раскинув руки, а щит валялся в стороне, и Йотр рычал, что любая из его сестер управилась бы с круглой деревяшкой лучше него. Сколько же раз этот драчливый и скандальный учитель пробивал его защиту? Роберт отогнал от себя ненужные мысли, пристально наблюдая за Ги. В воздухе висела морось, отчего их одежда уже потемнела от влаги. Капли воды шипели и вспенивались, попадая в пламя факела.
Роберт обнажил свой широкий меч. Длину клинка уравновешивало бронзовое навершие[47] в виде шара, позеленевшее от долгого использования, а полоски кожи, которыми была обтянута костяная рукоятка, потерлись и потрескались. Это оружие вручил ему дед, посвящая в рыцари, и оно прошло со старым лордом все схватки на Святой Земле. Клинок был выкован из дамасской стали, крепче которой не было во всем мире, как заявил ему дед, и освящен кровью сарацин. Меч Ги выглядел новее и длиннее, а грушевидное навершие, компенсирующее длину, выглядело крупнее. Рукоять его меча была обмотана красно-желтым галуном, цветами герба Бошамов. Меч уютно устроился в его правой руке, а щит прикрывал левую. Роберт несколько раз взмахнул собственным мечом, направляя лезвие большим пальцем и разрабатывая запястье. Он сделал пару глубоких выпадов, пробуя доски под ногами и разминая затекшие мышцы бедер. Затем выпрямился и застыл, не сводя взгляда с Ги.
