Читаем без скачивания Иоанна — женщина на папском престоле - Донна Кросс

Премицерий Паскаль удивленно поднял брови.

— Реставрация христианских сооружений была бы более достойным началом правления, ваше святейшество.

— Какая польза беднякам, если церквей станет больше? — возразила она. — В Риме их предостаточно. Но отремонтированный акведук спасет немало жизней.

— Проект рискованный, — заметил эконом Виктор. — Вполне возможно, что он неосуществим.

Отрицать этого Джоанна не могла. Перестройка акведука, вероятно, невозможна при его нынешнем плачевном состоянии. Древние книги, содержавшие сведения о таких сложных сооружениях, уничтожены столетия назад. Пергаменты с драгоценными чертежами и описанием выскоблены и исписаны христианскими текстами, житиями святых и мучеников.

— Надо попытаться, — решительно сказала Джоанна. — Нельзя, чтобы люди жили в таких ужасных условиях.

Все молчали, но это не означало согласия. Верховное духовенство понимало, что бессмысленно возражать, если Святейший так решительно вознамерился осуществить этот проект.

Через минуту Паскаль спросил:

— Кто, по вашему мнению, может возглавить строительство?

— Джеральд, — ответила Джоанна.

— Главнокомандующий? — удивился Паскаль.

— Кто же еще? Он руководил строительством Стены Льва. Многие не верили в успех этого дела.

Через неделю после коронации Джоанна заметила, что Джеральд несчастен. Постоянно находиться рядом было трудно для них обоих. Она, по крайней мере, занималась важными делами, ясно понимала свою миссию и предназначение. Джеральд же скучал и нервничал. Джоанна знала об этом. Они и прежде без слов, понимали друг друга.

Когда Джеральд однажды подошел к ней, она рассказала ему о своей идее перестройки акведука Марса.

Он задумчиво нахмурился.

— Возле Тиволи акведук уходит под землю, его тоннели проходят под несколькими холмами. Если в этом месте он разрушен, восстановить его будет нелегко.

Джоанна улыбнулась: значит, Джеральд размышляет над ее проектом, учитывая все проблемы, связанные с ним.

— Если это можно осуществить, только ты справишься с такой задачей.

— Ты уверена, что хочешь именно этого? — Джеральд смотрел на нее не в силах скрыть охватившую его страсть.

Джоанна ответила ему таким же взглядом, но не осмелилась дать волю своим чувствам. Близость с ним даже теперь, когда они наедине, стала бы катастрофой. Как бы между прочим, она ответила:

— Не знаю ничего, что принесло бы людям большую пользу.

— Хорошо, но имейте в виду, я ничего не обещаю. Постараюсь привести акведук в рабочее состояние.

— Это все, что мне нужно.

Джоанна по-новому осознала, что значило быть Папой. Она обладала огромной властью, но положение ко многому обязывало ее. Много времени Джоанна посвящала литургиям. В День Вхождения Иисуса Христа в Иерусалим она благословляла пальмовые ветви и раздавала их перед базиликой Святого Петра. В Великий Четверг омывала ноги бедным и прислуживала им за столом. В праздник Святого Антония стояла перед кафедральным собором Святой Марии Маджиоре и окропляла святой водой ослов, лошадей и мулов, приведенных для этого их владельцами. На третий день Рождественского поста Джоанна возлагала руки на каждого, кто постригался в священники.

Приходилось ежедневно служить мессу. В определенные дни перед престольными праздниками процессия шла через город к церкви, где должна была состояться служба, останавливаясь по пути, чтобы выслушать просителей, поэтому процессия и служба занимали весь день. Таких престольных служб насчитывалось более девяноста, включая праздники Святой Девы Марии, постные дни, Рождественские службы, праздничные службы во время Великого Поста и большую часть воскресных дней и праздников во время других постов.

Каждый из христианских праздников отмечали не менее четырех дней. Всего их насчитывалось более ста семидесяти, и все они требовали сложных и продолжительных церемоний.

У Джоанны оставалось совсем мало времени для управления и для того, чтобы улучшить жизнь бедняков и повысить образование священников.

В августе напряженная литургическая жизнь была прервана собранием синода. В Рим съехались шестьдесят семь прелатов, включая всех провинциальных епископов, а также франкских епископов, присланных королем Лотаром.

Два вопроса, представленных на рассмотрение синода, имели для Джоанны особое значение. Прежде всего внедрение в практику погружения евхаристического хлеба в вино, а не причащение Святыми Дарами по отдельности. За двадцать лет, минувших с того дня, когда Джоанна предложила осуществить это в Фульде, чтобы предотвратить эпидемию, идея приобрела популярность, а в земле франков это стало традицией. Римские священники, конечно не знавшие о том, что именно Джоанна ввела эту методику, отнеслись к ней с подозрением.

— Это нарушение Божественного закона, — негодовал епископ Кастельский. — Ибо в Святом Писании ясно сказано, что Христос дал тело Свое и кровь Свою апостолам отдельно.

Все закивали.

— Епископ говорит истину, — сказал Пото, епископ Тревильский. — О подобной практике не упоминают писания Апостолов, следовательно, она должна быть запрещена.

— Неужели нужно отказаться от идеи только потому, что она новая? — спросила Джоанна.

— Мы во всем должны руководствоваться мудростью древних, — мрачно ответил Пото, — тем, что проверено веками.

— Старое когда-то было новым, — заметила Джоанна. — Новое всегда предшествует старому. Не глупо ли искоренять то, что чему-то предшествует, и поощрять то, что за чем-то следует?

Пото нахмурился, пытаясь постичь столь сложную диалектику. Подобно большинству его коллег, он не умел вести классические дебаты, полагаясь на цитаты из авторитетных авторов.

Обсуждали это долго. Джоанна, конечно, могла бы навязать свою волю декретом, но предпочла тирании убеждение. Ей все-таки удалось убедить епископов. Обряд погружения отныне будут совершать в земле франков, хотя бы в ближайшее время.

Следующий вопрос касался самой Джоанны, поскольку речь шла о ее старом друге Готшалке, монахе, которому она когда-то помогла обрести свободу. Франкский епископ доложил, что у Готшалка снова возникли неприятности. Новость опечалила, но не удивила Джоанну.

Теперь против Готшалка выдвинули серьезное обвинение в ереси. Рабан Мор, аббат Фульды, став архиепископом Майнца, прослышал, что Готшалк распространяет радикальные теории. Желая отомстить своему давнему противнику, архиепископ приказал заключить Готшалка под стражу и жестоко избить.

Джоанна нахмурилась. Жестокость, с которой такие якобы благочестивые люди, как Рабан, обращались со своими братьями-христианами, всегда поражала ее. Язычники-норманны пробуждали в них меньшую ярость, чем верующие христиане, посмевшие хотя бы слегка отступить от строгих доктрин Церкви. «Почему мы более всего ненавидим ближних?» — думала она.

— В чем сущность этой ереси? — спросила она Вулфрама, главу франкской церкви.

— Прежде всего монах Готшалк утверждает, что Бог разделяет людей на тех, кто должен жить, и тех, кто обречен на гибель. Во-вторых, что Христос умер на кресте не за всех людей, а только за избранных. И, наконец, будто падшие люди умеют лишь сострадать и не проявляют свободу воли ни в чем, кроме зла.

«Вполне в духе Готшалка», — подумала Джоанна. Убежденный пессимист, он закономерно придет к теории о неотвратимости судьбы. Но в его идеях не было ничего еретического и особенно нового. Блаженный Августин говорил то же самое в своих великих работах De civitate Dei и Enchiridion.

Однако никто из собравшихся не знал этого. Хотя многие и ссылались на Августина, едва ли кто-то потрудился почитать его работы.

Нигротий, епископ Ананский, поднялся и сказал:

— Это гибельное и греховное отступничество. Ибо хорошо известно, что воля Божья предопределяет судьбы избранных, но не проклятых.

Такой довод имел серьезный изъян, поскольку предопределение судьбы одной группы людей, неизбежно ведет к предопределению другой. Но Джоанна умолчала об этом, поскольку проповеди Готшалка вызывали сомнения и у нее. Опасно убеждать людей в том, что они не заслужат спасения, если не поддадутся греху и последуют принципам справедливости. В конце концов, зачем творить добро, если на небесах все предопределено заранее?

Вслух Джоанна произнесла:

— Я согласен с мнением Нигротия. Божья милость это не предопределенный выбор, но сила Его любви, распространяющаяся на все живущее.

Епископам понравился ее ответ, поскольку он совпадал с их точкой зрения. Было принято единодушное решение опровергнуть теории Готшалка. Однако побуждаемые Джоанной, они также осудили архиепископа Рабана за «жестокое и нехристианское» отношение к заблудшему монаху.