Мгновение спустя Форан с выражением скуки пошел за ней и за собакой. Маску скучающего циника он надевал тогда, когда вспоминал, что он император, а не просто еще один из мальчишек Таера. От работы и езды верхом лицо его немного осунулось, стали видны широкие скулы и узкий элегантный нос. Он не красив, но его загорелое лицо обладает привлекательностью, особенно когда он улыбается.
Хотя он по-прежнему одет в яркий роскошный наряд, одежда за недели работы и езды истрепалась. Форан отказался от сложных придворных причесок и просто зачесывал волосы назад. И теперь больше походил на бродягу, чем на императора.
Позади него, как обычно, находились Тоарсен и Кисел. Иелиан тоже где-то здесь, но не поблизости; однако он всегда знает, где император. Таер увидел его, небрежно прислонившегося к стене на противоположной стороне улицы. Руфорт ушел на другой конец квартала и, как Таер, нашел позицию, с которой ему видно всех. Таер улыбнулся, гордясь своими Воробышками. Они подходят для охраны императора.
Ринни приближалась, и Таер улыбнулся, заметив, как Иелиан небрежно двинулся вслед за Тоарсеном и Киселом. Все они охраняют императора, но со стороны выглядит так, будто самая важная здесь Ринни.
Девочка остановилась посреди улицы прямо перед Тавром и прикрыла рукой глаза.
– Папа, – сказала она, – Лер говорит, что разгадал загадку пустых мест, где раньше стояли дома, но не рассказывает, пока ты не придешь.
– Хорошо.
Таер знал, что вероятность пребывания в Колоссе кого-то еще ничтожна, но тишина заставляла его насторожиться, и он еще раз внимательно осмотрелся, прежде чем спрыгнуть со стены.
Вслед за дочерью, императором и его охранниками он прошел по мощенной булыжником улице к концу квартала, где его ждал Лер. Краем глаза он заметил, что Руфорт тоже идет за ними.
– Посмотри, папа, – сказал Лер возбужденно, как только Таер смог из-за кустов увидеть небольшой участок с грудой обломков, где когда-то стоял дом.
Лер показал на ограду, скромную по сравнению с оградами соседних зданий. Она высотой только по пояс и сделана из дерева. Изгородь из ровных досок тщательно раскрашена перевивающимися зелеными лозами с мелкими белыми цветами.
Таер нахмурился: он видел такую ограду, но в первый момент не мог вспомнить, где именно. Лер терпеливо ждал, пока Таер подносил ладонь к дереву и внимательнее смотрел на нарисованные растения. Нет, то была не изгородь. Если бы память его была в обычном состоянии, он вспомнил бы без труда.
– Мермори Бенрольна, – сказал он наконец. Он видел это буквально каждый вечер на пути из Таэлы, пока Бенрольн не увел свой клан в Колберн. – В доме Ронжера Библиотекаря была такая же ограда.
– И очертания этого здания точно соответствуют тому дому, папа. Я думаю, разрушенные дома – это дома колдунов. Если приведем маму, я думаю, она установит, кому принадлежали все ее мермори.
– А что такое мермори? – спросил Форан.
Ринни и Лер начали объяснять одновременно. Ринни остановилась бы, а Лер продолжил, но на этот раз старший брат начал ругать девочку за то, что та не дает ему слова сказать.
Таер предоставил им разбираться, а сам отошел на середину улицы и попытался мысленно представить себе, как она выглядела, когда на месте груды развалин стоял дом Ронжера.
Он думал, был ли дом Ронжера здесь первым, а остальные поместья выросли вокруг позже, или богатые дома стояли здесь и раньше, просто один из владельцев дал землю Ронжеру в аренду. Относительно скромный дом, выглядел, несомненно, неуместно, когда в нем жил Ронжер.
Закрыв глаза, он представил себе эту картину. Руки потеплели, в них закололо, картина сформировалась – и не просто картина. Неожиданно возникли звуки, которых так не хватало: шум ветра в листве, крики птиц. Он почувствовал сладкий запах трав и цветов и легкий оттенок навоза. Улица не многолюдна, только местные жители и те, кто приходит к ним по делу.
У дома Ронжера привязана лошадь, она меньше тех, к которым привык Таер, и легче сложена. Грива ее переплетена лентами, а упряжь из побелевшей кожи. Лошадь махнула хвостом и топнула, стараясь отогнать надоедливое насекомое.
– Значит, колдуны, убегая, нашли возможность взять с собой свои библиотеки. – Голос Форана нарушил сосредоточенность Таера. – Я сумел прихватить только две смены одежды, меч, толстый кошелек и четверых стражников, чтобы тратить его.
– Они убивали семьи, – медленно сказал Руфорт. – Библиотеки кажутся такими…
Он поискал нужное слово.
– Ничтожными, – подсказал Иелиан.
– Они не могли вынести потерю всего, – сказал Таер. Сцена прошлого мгновенно исчезла. – Если бы мне пришлось убить семью – не могу представить себе более ужасной участи, – я бы захотел сохранить что-нибудь на память, что-нибудь такое, что напоминало бы, что когда-то они жили.
– Но разве не это они принесли в жертву? – спросил Лер, остававшийся у ограды. – Мама говорит, что магия состоит из шаблонов; вместе с жизнями тех, кто тут оставался, колдуны уничтожили шаблоны повседневной жизни, все то, что делало Колосс их домом.
– Библиотекой они не пожертвовали, – сказала Ринни. – Она не часть заклинания. Может, мермори как эта библиотека.
Форан улыбнулся и сухо сказал:
– Мой дядя говорил: если колдуну придется выбирать, что спасти из горящего здания: книгу или своего единственного ребенка, он выберет…
Голос Форана неожиданно смолк, и Таер обнаружил, что смотрит снизу вверх на ветви дерева.
– Папа! – голос Ринни звучал испуганно и словно издалека.
– Со мной все в порядке, – сказал Таер, инстинктивно реагируя на страх в голосе дочери, прежде чем он сумел оценить ситуацию.
Пока не освободили его руки и ноги, он не понимал, что его держат. Он лежал на спине на улице, мальчики толпились вокруг него, и испуганное лицо Ринни выглядывало из-за плеча Лера.
– Еще один припадок? – спросил он.
Таер резко сел, но если бы Форан незаметно не поддержал его сзади, упал бы снова. Во рту у него была кровь, и он чувствовал изнутри разрез на щеке.
– Этот был тяжелый, папа, – сказал Лер. Голос его не дрожал, слез не было, но Таер видел, что Лер испуган не меньше Ринни.
– Кисел подхватил тебя, прежде чем ты упал, – сказал Тоарсен. – Но, кажется, ты ударился головой, прежде чем я подоспел.
– Спасибо, – сказал Таер, держась за плечо Форана и с его помощью вставая на колени. Не почувствовав никакого головокружения, он встал на ноги.
– Все в порядке, – сказал он, глядя в испуганные лица окружающих, и, будучи Бардом, прекрасно понял, что солгал.
– Ворон мог сам заколдовать Колосс, – говорил Ученый, отвечая на вопрос Сэры и прохаживаясь между ее скамьей и лестницей. – Но это не было бы жертвоприношением, способным связать Старших богов. Только колдуны могли принести в жертву город колдунов. Ворон направлял заклинание, а Хиннум служил его фокусом – но сила заклятия исходила от колдунов Колосса.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
