Янки проводил ее в самый конец коридора и распахнул Дверь в весьма убогую комнату. На полу лежал вытертый, выцветший ковер, а на железную кровать было накинуто ветхое покрывало. Стул и плетеный стол довершали обстановку. Стекла в окнах оказались выбиты. Солдат, заметивший ее растерянность, извиняющимся тоном произнес:
– Вы ведь понимаете, леди, здесь тоже не обошлось без драки, а дела наши идут так худо, что нет времени на наведение порядка, и вряд ли оно появится вообще.
– Ну что вы, здесь очень даже мило, – язвительно отвечала Китти, успев приметить и окно в конце коридора, и проходившую рядом пожарную лестницу – скорее всего она выходила на заднюю аллею. Стало быть, осуществить побег не составит особой сложности, вот только прежде надо будет предпринять кое-какие шаги.
– Я позабочусь, чтобы вам принесли поесть, – пообещал солдат и вышел, закрыв за собой дверь. Она ждала, что в замке повернется ключ, но этого не случилось. Тревис действительно ей поверил. И больше она не будет сидеть взаперти. Зябко обхватив себя за плечи, стараясь сдержать радостное волнение, Китти поспешила выглянуть в одно из разбитых окон.
Отсюда можно было видеть выгон, на котором содержались пленные. Не может быть, чтобы среди такой толпы не нашелся хотя бы один человек, который не был бы знаком с Натаном и не знал бы, где его искать. И не может быть, чтобы хоть один из них не побоялся сбежать. Эти мысли еще нельзя было назвать настоящим планом, однако следует поскорее обдумать все мелочи. Сейчас или никогда!
Китти резко развернулась и ошеломленно застыла, услышав, как раскрылась дверь. На пороге стоял улыбающийся Тревис с подносом, уставленным всякой снедью: тосты, кофе, бекон. И все это удивительно вкусно пахло.
– Я приказал принести сюда ванну и горячую воду. Ты сможешь как следует вщкупаться, как и мечтала…
– И как следует обнять тебя, – промурлыкала Китти, кокетливо стреляя глазами из-под полуопущенных ресниц.
Он поставил поднос на стол, а потом обнял ее и поцеловал:
– А вот с этим придется подождать, любовь моя. Мне надо обсудить кое-какие важные дела с Розенкранцем. Похоже, есть неприятные вести и для тебя, но я пока не уверен.
– Неприятные вести? – испугалась Китти. – Тревис, не мучь меня. Пожалуйста, скажи сразу…
– Ох, зря я проболтался раньше времени. – Он со вздохом покачал головой. – Теперь ты мне не дашь покоя. Словом, мне только что сказали, что один мятежный генерал, Натан Бедфорд Форрест, занимается партизанской деятельностью, которой пора положить конец. Для этого в Ла-Гранд, в Теннесси, полковник Бен Гриерсон собирает кавалерийский отряд, и Розенкранц утверждает, что Грант намерен послать туда и меня с моим эскадроном. Нам предстоит уничтожить железные дороги и склады мятежников и расчистить путь для армии Гранта, направляющейся к Виксбергу.
– И что теперь должно стать со мной? – капризно спросила она. – Уж не боишься ли ты, что я стану кричать, высунувшись в окно? И не собираешься ли ты меня связать и заткнуть рот, чтобы я не разгласила твои драгоценные планы?
– Нет, принцесса, – рассмеялся Тревис, – я не боюсь этого. Да и кому бы ты разгласила мои планы? Тем пленникам на выгоне, которых все равно увезут отсюда с первым же поездом? Нет, я рассказал тебе об этом, потому что при желании ты можешь остаться в тылу. Этот рейд будет не из легких, женщине там не место. Мне придется вернуться в горы, чтобы забрать Сэма и прочих, и Двинуться сразу на Ла-Гранд, к полковнику Гриерсону. А ты останешься здесь, с Розенкранцем. Он направит тебя в полевой госпиталь.
– Но я не хочу, чтобы ты меня бросал! – воскликнула Китти. – Ах, Тревис, как ты мог так поступить со мной… с нами? Неужели я совсем ничего для тебя не значу?
Крепко прижав ее к груди, Тревис возразил:
– Ты очень много для меня значишь, моя прелесть, но я не могу рисковать твоей жизнью. Раньше все было не так, ты была мне безразлична, но теперь все изменилось, и именно это заставляет меня позаботиться о твоей безопасности. Кавалерийские рейды – на редкость опасное предприятие, и я попросту не могу взять тебя с собой.
Китти была готова убить себя за то, что испытала настоящую тоску при мысли о скорой разлуке. Ведь ей полагалось его ненавидеть, не так ли? О Господи, ну почему весь мир перевернулся с ног на голову?! Нет, надо бежать, бежать и вернуться к своим, пока она окончательно не потеряла рассудок!
– Сэр, вас ожидает генерал Розенкранц, – раздался голос у дверей.
Тревис поцеловал Китти на прощание.
– Поешь как следует. Прими горячую ванну. И жди меня.
Он вышел и закрыл за собой дверь, и пленница на цыпочках поспешила следом и прижалась к двери ухом.
– Позаботьтесь о ванне для леди, а потом потрудитесь очистить весь этаж. Я не желаю, чтобы кто-то из этих людей додумался подглядывать в замочную скважину.
– Сэр, но я полагаю, что для безопасности вашей и генерала в соседнем номере следует оставить хотя бы часовых, – тревожно возразил незнакомый голос.
– Ну вот и поставьте их внизу, у лестницы. Черт побери, можно подумать, вы боитесь тех мятежников, которые сидят на выгоне! Словом, я дал вам приказ – вот и потрудитесь его исполнить!
Соседний номер… значит, совещание с Розенкранцем состоится в соседнем номере! И во всем коридоре не останется ни одного часового, потому что Китти якобы принимает ванну! Ох, что-то все выходит поразительно просто, думала Китти, трепеща от возбуждения.
Итак, она уселась за стол и поела, не чувствуя вкуса пищи. Вскоре в номер доставили ванну и горячую воду. Китти заставила себя переждать еще минут десять, тихонько приоткрыла дверь и выскользнула в коридор. Здесь царила полная тишина, только из-за соседней двери раздавались приглушенные голоса.
Дрожа от страха и опасаясь, что гнилые половицы заскрипят под ногами, она подкралась поближе.
– …Это верно, что дела у Севера идут не лучшим образом, – послышался незнакомый голос. – Грант увяз по уши в той проклятой трясине, что покрывает всю равнину к северу от Виксберга, а я застрял здесь, чтобы перегруппировать армию. На это уйдет месяцев шесть, не меньше. Ведь потери составили тринадцать тысяч человек.
Раздался изумленный свист и голос Тревиса:
– И что будет дальше?
– Хукер взялся вплотную за армию. Представляете, он проявил удивительные способности организатора. Правда, генерал изрядно закладывает за воротник, однако что есть, то есть – он прирожденный лидер. И сумеет привести своих солдат в форму. Чего, увы, нельзя сказать про меня.
– И про меня тоже, – сокрушенно признался Тревис. – Мне с трудом удается сохранять их живыми, где уж тут думать о форме!
