Читаем без скачивания Детектив и политика. Вып. 1 - Гийом Апполинер

Об этом не стоило забывать.

Барнаеву эти недобрые предсказания не показались пустой фразой. Во-первых, в памяти неистребимо жили угрюмые тени сталинских времен, когда многолетняя личная диктатура породила взводы и роты местных ежовых, берий и абакумовых, а количество необоснованных репрессий перешло с годами в социально-патологическое качество — тотальную, по вертикали и горизонтали, антисправедливость. Во-вторых, на слуху были многие и многие раздавленные судьбы строптивцев. Схема беспощадной и мстительной расправы с непокорными (или нежелающими мараться) повторялась в обществе такими же бравыми темпами, которыми некогда выявлялись «враги народа». Все, повторим, решали — и по-прежнему зачастую решают — деньги, деньги, деньги.

Второй фронт

Купюры уверенно и «круто» открывали немало кабинетных дверей; в критический момент нужный механизм приводился в движение и, надо сказать, приносил желаемые результаты.

Но вот он стал давать сбои, не выдержав противоборства с новым курсом страны, постепенно, шаг за шагом, начал уступать позиции. Что же предпринимает мафия? Необходимость корпоративной защиты своих сугубо корыстных интересов привела к тому, что сформировался мощный фронт из числа преступных элементов и их высоких покровителей против правоохранительных органов. Это случилось не сразу. Консолидация этого фронта произошла после апрельского (1985 года) Пленума ЦК КПСС, когда идеи перестройки стали воплощаться в жизнь. Но самый чувствительный и непоправимый удар по этим силам был нанесен решениями XXVII съезда партии. Контрнаступление началось на всех участках. В том числе с использованием средств массовой информации. Поток дезинформации, хлынувший в директивные инстанции, строго дозированная социальная демагогия на различных уровнях привели к значительному разобщению в самих правоохранительных органах. Не секрет, что соответствующие компетентные инстанции, призванные осуществлять борьбу с преступностью, в том числе и бывший Генеральный прокурор СССР Рекунков, ослабили свою работу. Под видом соблюдения социалистической законности ни черта не делалось! Это-то и стало оборотной стороной гласности. Немалая часть чиновников, привыкшая пресмыкаться и приспосабливаться к обстоятельствам, выжидает. И пристально следит за стрелкой барометра. А погоду делают другие!

Когда «московские» руководящие работники узнали о выявлении «ниточек», ведущих в Центр, против следственной группы, работавшей в Узбекистане, был открыт «второй фронт». Противоборство взяточников со следствием на этом этапе приняло качественно новый характер. Пришлось отбивать атаки уже с двух сторон. (Следователи вынуждены были придумывать символы-псевдонимы для своих «подопечных» — тайна и еще раз тайна.) Ожесточенность столкновения следствия с этими силами объясняется простым обстоятельством: оно «позволило себе» вторгнуться в святая святых преступного клана, сосредоточившего в своих руках политические и экономические рычаги власти на всех этажах общества.

Создавалась достаточно щепетильная ситуация для тех, кто в силу своих служебных полномочий обязан был давать правовую оценку установленных следствием преступных деяний. Дело в том, что эти факты в основном относились к лицам из числа тех самых «неприкасаемых», которых ранее никогда и ни при каких обстоятельствах не сажали. Поэтому «отцы законности и правопорядка», вместо того чтобы поддержать принципиальную линию, заняли, мягко говоря, соглашательскую позицию и тем самым затянули расследование дела на годы. Как тут не вспомнить по-философски грустное изречение: «Избавьте меня от друзей, а с врагами я и сам справлюсь».

Об ускорении

Отчего следствие по этому делу затянулось на несколько лет? Ну во-первых, юристы по рукам и ногам связаны негласными запретами и категоричными «табу». Допустим, арест скандально известного «зятька» Ю. Чурбанова согласовывался (на всех этажах) в течение года! Создавалось даже впечатление, что бывшего зам. министра неявно подталкивают к самоубийству по-щелоковски. Во-вторых, и это, пожалуй, наиболее существенное, складывалась (время от времени) ситуация «тришкина кафтана». Приходилось, что называется, разрываться на части. Очень много побочных, «созвучных» дел спущено на тормозах. Или отдано в недобросовестные руки, что в результате одно и то же. Как это ни печально, в нашем обществе образовались тепличные условия для коррупции. Гигантский, неоправданно громоздкий класс — мы настаиваем именно на этом определении — чиновничества и лентяев (что не тождественно, надо признать) оказался питательной средой для такого рода преступлений. Бюрократов и бездельников единит, по нашей версии, потребительское отношение к обществу. И агрессивное, когда намечается ущемление их интересов, причем возникает и корпоративная солидарность, — если замахиваются на номенклатурные реалии.

Очень долго и упорно людям инициативным и предприимчивым у нас ставили в пример исполнительных, послушных и безвольных. Очень долго и упрямо мы делали ставку на плакатно-торжественную массовость, забывая, что в этой впечатляющей массовости растворяется индивидуальность. В безликих «крепко спаянных» рядах начисто исчезала личность. Но зато такими раздавленными легче командовать. Музаффаровы для этого всегда найдутся.

То было (надеемся, что прошло) время исполнителей, а не действующих лиц.

Нижнее административное звено и комсомол, являвшийся размытым, словно вечерняя тень, арьергардом партии, ее придатком, были способны лишь дружно поддерживать курс на «дела победные». Не сопротивляясь явным ошибкам и трагическим перегибам, они превратились в этакий грандиозный инкубатор добросовестных, но совершенно безынициативных «старателей» (от слова «стараться»). Они были готовы выполнить порученное «от сих до сих». Но — ни шагу вперед. Ни шагу в сторону. Если приказано пройти семь шагов, проходили все семь. Даже если шестой — край пропасти.

А потом, задним числом, можно жаловаться, как бывший первый секретарь Караузякского райкома партии, начинавший карьеру секретарем райкома комсомола, Султанмурат Каньязов: «Доходило до полного абсурда: спускали план на сдачу яиц в хозяйствах, где не было кур. Себестоимость одного яйца достигала нескольких рублей! Чем не „золотое яичко“!»

И при таких маразматических — другого слова не найдешь — директивах в районе на тридцать тысяч жителей приходилась одна баня, а в школах учились в четыре (!) смены. И можно понять, не оправдать, Каньязова: для улаживания дел он был вынужден «брать». Чтобы «давать».

— С начала посевной и до завершения уборки — в районе комиссии. За проживание уполномоченные не платили…

Наш славный полководец говаривал: за одного битого двух небитых дают. Но только не в таких испытаниях должен закаливаться руководитель. Нынешнее время жестко и бескомпромиссно диктует нашему проснувшемуся обществу: один деятельный, смелый, честный работник, думающий по-новому, стоит десятка исполнителей, пусть даже всей душой болеющих за общее дело, но не способных на радикальную самостоятельность, на собственные, неординарные решения без робких оглядок на вышестоящего, которому, будь он и семи пядей во лбу, за всем не углядеть, всего не охватить. Не говоря уже о таких вышестоящих, как Каримов…

Тот же Каньязов, по его словам, «набрался смелости» и, попросившись в отпуск в столицу, обратился по телефону «к нашему куратору в ЦК». Его приняли. Три часа он повествовал «о безобразиях». Обещали разобраться. Но, как обреченно констатировал экс-секретарь, уже находясь под следствием:

— Все осталось по-прежнему.

А ведь произошел тот самый разговор в ЦК не в «доперестроечное» время, а в марте —…1987 года!

Вечный вопрос — что делать?

…Не хватает профессионалов-руководителей. Руководителей, знающих вполне определенно, что оставить в компетенции аппарата, а что общество должно взять на себя. Те самые массы, именем которых порой прикрывались опасные авантюристы-одиночки. Для того чтобы «коррумпированное» кресло перестало быть таковым, нужны профессионалы, ставящие не на твердую Личность, но на демократическое Содружество Личностей.

Как могло случиться, что не горстка втянутых в мафиозные игры, а сотни тысяч людей знали, что должности и ордена продаются и покупаются, однако делали вид, что «в целом мы на верном пути»? Поля белели от соли, а не от хлопка; когда-то цветущие города оставались без питьевой воды, а на страницах журнала «Гулистан» тогдашний министр культуры Узбекистана пел очередной панегирик Рашидову: «…пусть мы будем иметь счастье собирать прекрасные цветы из цветника Вашего творчества». Арал превращался в безводную пустыню, а на страницах центральных газет текла мутная водица восторгов…