У Майлса вырвался хриплый, неприятный смешок.
— Посмотрим, кто смирится, когда твой любовник будет раздавлен, как рождественская индейка, а твой выродок лишится одного или двух пальцев. Предвижу, что тогда ты сделаешь все, как я скажу.
Она оцепенела.
— Если ты хоть пальцем тронешь Сета или моего сына, клянусь, я убью тебя!
Ее сын? Сет перевел взгляд с Майлса, размахивавшего ножом, на Пенелопу.
— Сын? Что за черт?
В его сознании отдельные кусочки один за другим стали складываться в единое целое: напряженность в ее голосе, когда она задавала якобы теоретические вопросы о последствиях возможной беременности; ее задумчивый взгляд, когда интересовалась, будет ли он любить их ребенка, и ее явное облегчение, когда он ответил утвердительно.
Майлс схватил Пенелопу за волосы и сбросил ее с Сета.
— Сука! — заорал он. Прежде чем Сет смог что-то сделать из-за своей замедленной реакции, актер отбросил нож и дал ей такую пощечину, что она с рыданиями отлетела в сторону.
Ярость вернула Сету силы. Он ринулся на противника и сбил его с ног. Не обращая внимания на новый приступ головной боли, он повалил Майлса на пол, не давая ему дотянуться до ножа. Подмяв под себя актера, продолжавшего ругаться и изрыгать проклятия, Сет посмотрел ему прямо в глаза и зашипел:
— Урок номер один: джентльмен никогда не ударит женщину. — Тут он с ненавистью двинул кулаком по лицу Майлса. Раздался треск, и из сломанного носа Прескотта полилась кровь.
Майлс выгнулся и заорал от боли, задев локтем сломанное ребро Сета. У Сета потемнело в глазах, и он скатился с врага, инстинктивно прижимая руку к боку.
Когда он лежал, согнувшись, раздался крик Пенелопы:
— Сет! «Оглянись!
Он как раз вовремя поднял голову, чтобы увидеть, как Майлс приближается к нему с ножом в руках. Острое лезвие, направленное ему в грудь, ярко сверкнуло в утренних лучах солнца. Придерживая сломанное ребро, Сет откатился в сторону, подставив под удар правую руку.
Когда нож вонзился в его руку, Пенелопа вскочила на спину Майлса и начала колотить его по голове и плечам.
— Помогите… хоть кто-нибудь! — кричала она.
— Заткнись, мразь! — завопил Майлс, отбросив нож, чтобы скинуть ее с себя и отшвырнуть на пол. Когда он злобно схватил ее за волосы, она, продолжая кричать, стукнула по его сломанному носу. Актер взвыл и ударил ее кулаком по лицу. Она, словно тряпичная кукла, отлетела на ковер.
Зарычав от ярости, Сет набросился на противника, двинув его с такой силой, что тот распластался на полу.
Придавив его своим телом, Сет осыпал его градом ударов. Сквозь безумную злость, которая затуманила его сознание, и хриплые вопли Майлса он услышал:
— Прекратите это! Черт, прекратите! — Кто-то напал на него сзади, нанеся удар по почкам.
Ругаясь, он скатился с Майлса, схватив по пути своего нового врага, блондинку в синем шелковом платье. Только когда он полностью парализовал брыкающуюся и царапающуюся женщину, ему удалось узнать Адель дю Шарм.
— Черт, Тайлер, выпусти меня, — шипела она, как змея, приготовившаяся напасть.
В противоположной стороне комнаты послышались голоса и удивленные возгласы. Сет посмотрел туда, продолжая крепко прижимать Адель к ковру. В дверях стояли три девушки, зачарованно уставившись на его голое тело. Но их взгляды тут же переметнулись на женщину под ним, которая завопила:
— Помогите мне! Помогите! Он пытается изнасиловать меня!
Услышав вопли Адель, одна из девушек торопливо побежала по коридору, что-то бормоча о шерифе, находившемся на третьем этаже с Титанией. Две оставшиеся девицы переминались с ноги на ногу, неуверенно глядя друг на друга.
Едва Сет открыл рот, чтобы разоблачить Адель как лживую суку, до него донесся стон Пенелопы:
— Сет?
— Я здесь, — хрипло отозвался он, выпустив Адель, чтобы добраться до пытавшейся сесть Пенелопы. — Я здесь, родная. Все хорошо. — Когда он нежно накрывал ее накидкой, сзади он услышал глухой рев.
Быстро повернувшись, Сет увидел Майлса, занесшего над ним свой нож. Не имея возможности уклониться в сторону, ведь тогда под удар попадала Пенелопа, Сет сделал единственно верный шаг — он бросился прямо на актера.
Завизжав, как раненая свинья, Прескотт опрокинулся на спину. Двое мужчин, сцепившись, катались по полу, ударяясь то о мебель, то о стены, пока с дикой яростью боролись за нож.
Наконец они внезапно прекратили борьбу, оставшись лежать возле стола.
Женщины не издали ни звука, глядя туда, где неподвижный Майлс лежал поверх совершенно безжизненного Сета. Между их телами струилась кровь.
Зарыдав от страха, Пенелопа кинулась к лежавшим мужчинам, забыв о своей наготе и стремясь только добраться до Сета.
— Сет! — кричала она, нежно убирая волосы с его бледного лица. Его волосы были выпачканы кровью, как и та сторона головы, где прошлым вечером доктор накладывал швы. — Пожалуйста, любимый! Только не умирай, — молила она. — Ты так нужен мне.
Его длинные ресницы дрогнули, глаза медленно открылись. Некоторое время он смотрел на нее, словно ничего не понимая. Потом один уголок его рта слегка изогнулся.
— Принцесса?
У нее от счастья ослабели ноги.
— Да, любимый, я здесь.
— Майлс! — внезапно вскрикнула Адель, как будто она вдруг пришла в себя. Встав на колени с другой стороны возле мужчин, она начала трясти своего неподвижного сына, словно пыталась разбудить его то уговорами, то приказаниями. — Черт возьми, Майлс! Вставай сейчас же! Ну, давай. Будь хорошим мальчиком и открой глазки.
Когда он не ответил, она взглянула сначала на Пенелопу, затем на парочку молчаливо застывших девушек.
— Ну? Что вы там встали, как глупые коровы. Помогите мне перевернуть его.
Девушки обменялись беспокойными взглядами, затем неуверенно посмотрели на Пенелопу. Она кивнула, желая, как и Адель, поскорее сдвинуть актера, чтобы можно было увидеть, серьезно ли ранен Сет. Девушки с явной неохотой подчинились. С огромными усилиями им удалось свалить Майлса с Сета. Когда тот перевернулся на спину, все четыре женщины громко ахнули и отскочили назад.
Он был мертв. Его собственный нож поразил его в самое сердце.
Некоторое время женщины стояли как завороженные: девушки с широко открытыми от ужаса глазами, Адель с похожим на горе выражением лица, если она вообще была способна на такие чувства, а Пенелопа с облегчением оттого, что это Майлс, а не Сет лежал с ножом в груди.
Пенелопа первой нарушила эту мрачную тишину. Оторвав взгляд от лица Прескотта, сделавшегося неузнаваемым и превратившегося в застывшую маску сатанинской ненависти, она взглянула на Сета, который пытался сесть.
