Виднелись моря, громада континента, почти вся закрытая кисеей облаков. В Великой Бездне клубилась тьма, сквозь нее просвечивал дворец на самом дне мира, бахромой свисали корни гор, тонкими серебристыми линиями петлял между них темный путь гномов.
При желании можно было разглядеть каждый островок, любое дерево в лесах, и даже сам Небесный Чертог.
И еще сразу становилось понятно, что с Алионом не все в порядке.
Внешняя скорлупа, та оболочка, что должна защищать мир от губительного дыхания Внешней Тьмы, выглядела так, словно ее грызли тысячи жуков-короедов. Покрытая царапинами, серыми пятнами, ямками, она более не казалась достаточно прочной.
Внутренности Алиона тоже выглядели странно: там и сям висела серая дымка, непроницаемая даже для зрения богов. Имелись области, где полыхал багровый огонь, участки, залитые мраком, при взгляде на который хотелось немедленно отвести глаза и даже закрыть их.
– Вот так обстоят дела, – сказал Анхил, когда мир несколько раз повернулся вокруг оси. – Посланцы Нижней Стороны продолжают свою работу, и мы можем бороться с ее последствиями, но не с ними самими. Скрепы трещат, и вырывающиеся на свободу стихии безумствуют так, что мы не в силах их остановить. Дожди, бури, морозы, громадные волны, землетрясения и извержения вулканов – все это грозит смертным в ближайшее время… Если удастся убрать источники возмущений, то мы приведем все в норму, но сможем сделать это постепенно, совсем не сразу.
– И еще Безымянный, – добавил Афиас, такой мрачный, что его круглое лицо казалось черным.
Светоносный махнул рукой, и картинка приблизилась. Укрупнились Опорные горы, и кольцо из вершин на их северной оконечности. Стал виден заполнявший его светлый туман, ходящие по нему волны и торчащие из марева длинные «усики» с крючками на концах.
– Откуда это взялось? – спросила Слатеба.
– Если бы мы знали… – отозвалась Скарита, и плащ ее зашуршал. – Мы даже не представляем – что это такое. Но они появились совсем недавно, пару дней назад, зато растут быстро.
– Но есть и хорошие новости, – сказал Анхил, и победный клекот Акрата наполнил зал. – Наш собрат, Тринадцатый, пал, сраженный оружием родана по имени Олен Рендалл, и дух его, бессильно стеная, умчался прочь из Алиона, чтобы веками скитаться во Внешней Тьме без надежды на возвращение.
– В тот раз мы тоже были уверены, что покончили с ним навсегда, – пробормотал Афиас, но его никто не стал слушать.
На лицах богов и богинь появились облегченные улыбки, а Собирна негромко рассмеялась.
– Ну а до этого погиб и Харугот из Лексгольма, едва не отдавший Алион на растерзание Тьме, – добавил Владыка Небес. – И поразил его опять же Олен Рендалл, занявший ныне трон предков в Безарионе.
Акрат превратился из сокола в воина, облаченного в тяжелые доспехи с гербом на груди.
– Родан, сумевший повергнуть Тринадцатого, а до этого – Харугота? – спросил он, хмуря безупречно чистый лоб. – Удивительно. Он точно простой человек?
– А кем он может быть еще? – удивилась Скарита.
– У него есть Сердце Пламени, наследие Безария, и еще он носит странное оружие, клинок из кости йотуна, – сообщил Анхил.
– Может быть, взглянем на него поближе? – предложила Скарита. – Моя сила ныне велика, и я смогу пробить взором любые облака, даже те, что напоены кровью мира. Попробуем?
Анхил оглядел всех братьев и сестер по очереди, а затем кивнул:
– Давай.
– Вдруг этот Рендалл стал опасен для Алиона… – Богиня луны протянула руку и кончиком серпа дотронулась до изображения мира. – Кто знает, какая сила вложена в его сердце и что ведет его к победам?
Картинка погасла, но тут же засветилась вновь.
Стали различимы очертания Деарского залива, устье Дейна и густонаселенные земли в его низовьях. После очередного скачка открылся небольшой городок, и воинский лагерь рядом с ним.
Стояли шатры, горели костры, виднелись стреноженные лошади и смотрящие во мрак часовые.
– Сейчас… – проговорила Скарита, и картинка расплылась, стала туманной, призрачной, но зато в ней появились несколько ярких пятен.
Одно было круглым, и в нем причудливо переплетались оранжевые и синие пряди. Другое пылало злым лиловым огнем, насыщенным янтарными искрами, третье выглядело лужицей расплавленного серебра, а четвертое… напоминало уменьшенное во много раз изображение Безымянного.
Те же «усики», те же крючочки.
Боги удивленно замерли, Акрат заворчал, а лира в руках Собирны тонко и жалобно зазвенела.
– Ого… – первым поймал удравший голос Афиас, и голос этот оказался дрожащим. – Искали одного, а нашли четверых…
– Да каких разных, – проговорил Анхил. – Тот, что объединил в себе силы Древнего Льда и Первородного Огня – это Олен Рендалл. – Он махнул посохом, и в каждом из светившихся пятен возникла человеческая фигурка, словно распятая на невидимом кресте. – Второй… он…
– Этого я узнаю и через тысячу лет! – яростно прогрохотал Акрат, и его фигуру окутали змеящиеся плети молний. По залу пополз запах грозы. – Восставший Маг! И он вспомнил себя!
– Но зато наверняка помог повергнуть Тринадцатого, – рассудительно заметила Скарита. – Не зря мы тогда решили сохранить ему жизнь, отдали Аркуду и его белым гномам. – А вот кто третий? От него прямо несет чем-то чуждым, мне больно смотреть на этот яркий свет.
– Он не из нашего мира, – сказал Анхил. – Я слышал про роданов, что могут странствовать от одной сферы жизни к другой, но никогда с ними не сталкивался. Алион сделался чем-то вроде проходного двора – посланцы с Нижней Стороны, теперь этот… Я не потерплю такого в моем мире!
Афиас глянул на него с некоторым удивлением, Слатеба подняла бровь, но оба промолчали.
– Остается четвертый, тот самый, чью силу я ощутила, когда они бились в Безарионе, – богиня луны нахмурилась. – Тогда мне показалось, что он сродни нам, но это… точная копия Безымянного?
– Что говорит твоя мудрость, брат? – почти прорычал Акрат, и выдернул из ножен меч. – Может быть, ударим, пока они все спят? Превратим это место в выжженную пустыню, и тем самым подтвердим свою власть!
Фигура Владыки Небес расплылась, он превратился в вихрь из бело-серых струй.
– Нет, не получится… – донеслось из него. – Их сила велика, и без Нисхождения мы не справимся, ну а рисковать им я не стал бы. Нужно разведать, что и как, заглянуть им в души, и только затем бить. Завтра же днем мы проделаем это, и будьте готовы услышать мой зов!
Голос его обратился в рев бушующего урагана, и сверкающий алмазный трон опустел. Кивнув сородичам, пропал Афиас, в ослепительной вспышке сгинул Акрат. Покинули Небесный Чертог Умелая и Прекрасноголосая, осталась только Скарита, видимое для всех воплощение которой висело сейчас над самым горизонтом, готовясь уйти за него.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
