- Отче, - выдохнул Эйнхольт, пытаясь привести свои мысли в порядок. - Простите… сон, плохой сон…
- Сон, не дающий спать, как мне кажется. - Священник приблизился к Эйнхольту, протянув худую, бледную руку в успокаивающем жесте Он казался хрупким, слабым. "Он стар, - подумал Эйнхольт. - Один из древних магистров Храма, наверное. Это честь для тебя, старый рубака".
- Мои сны беспокоили меня уже… долгое время. А сейчас я встревожен тем, что они меняются. - Эйнхольт сделал глубокий вдох, надеясь прояснить свое сознание. То, что он сейчас сказал, звучало глупо даже для него самого.
Священник встал на колени рядом с ним, и они оба теперь стояли перед алтарем Жрец двигался медленно и трясся мелкой дрожью: видимо, он боялся, что старые больные кости переломятся от быстрых движений. Он осенил себя знаком Ульрика и проговорил короткое благословение. Потом, не оборачиваясь к Храмовнику, он заговорил снова.
- Путь Воина Храма никогда не был мирным. И не будет. Ты был взращен и воспитан для самой кровопролитной из войн. Я повидал достаточно Храмовников на своем веку, которые проходили через это место, чтобы узнать, что никто и никогда не проживает свою жизнь в покое и безмятежности. Насилие смущает души. Любое насилие. Даже та святая жестокость, которую вы проявляете во имя нашего любимого бога. Я не могу счесть ночей, когда я выслушивал жалобы и внимал страхам Волков, приходивших к этому алтарю за утешением.
- Я никогда не уклонялся от битвы, отче, Я знаю, что это такое. Мне не привыкать к насилию.
- Я не сомневаюсь в твоей отваге. Но я понимаю твою боль. - Жрец слегка подвинулся, словно устраивался поудобнее. - Твой двадцатилетний сон становится явью? Он ранит тебя?
Эйнхольт выдавил тихий смешок.
- Я не смог спасти жизнь своего доброго друга. Жизнь ученика. И я поплатился за это. Мои раны всегда со мной, отче.
- Да, я вижу - Жрец не сделал ни одного движения, и Волк задумался, как же священник смог что-либо увидеть.
- Значит, многие годы это будоражит твой сон. Я понимаю. Но Ульрик не зря так клеймит сны своих чад, в этом есть определенное предназначение.
- Это я знаю, отец. - Эйнхольт провел ладонью по покрывшейся потом лысине. - Память сосредотачивает мои мысли, напоминает мне о долге служения Великому Волку. Я никогда раньше не жаловался Я жил с этим, и это жило со мной. Как знак чести, который отличал меня перед Ульриком, когда я спал.
Жрец несколько мгновений хранил молчание.
- И вот сегодня, впервые за многие годы, твой сон приводит тебя сюда среди ночи и заставляет кричать на весь Храм.
- Нет, - просто сказал Эйнхольт и обернулся к священнику. - Я пришел сюда, потому что сон покинул меня. Впервые он не посетил меня.
- А что посетило?
- Другой сон. Первый новый сон, который приснился мне со дня битвы при Хагене.
- И он был столь ужасен?
- Нет. Это было просто воспоминание.
- Недавнее?
- Я был одним из братьев, которые уничтожили проклятие, нависшее над городом несколько дней назад. Я разбил Челюсти Ульрика, и магия проклятия сгинула.
Священник попытался встать, но пошатнулся. Эйнхольт подхватил его мускулистой рукой и почувствовал, как тонка и костиста была рука старца под рясой. Он помог жрецу подняться. Тот с благодарностью поклонился Эйнхольту, неловко и шатко. Капюшон лишь слегка дернулся, и жрец зашел за спину стоявшего на коленях Волка.
- Эйнхольт, - произнес он наконец.
- Вы знаете меня, господин? - удивленно спросил Эйнхольт. Он с ужасом почувствовал, что это с ним уже происходило. Словно это Шорак стоял сейчас сзади него. Словно Шорак вновь узнает Эйнхольта, пользуясь услугами невидимого мира, как он узнал его в кварцевом туннеле под Фаушлагом.
- Ар-Ульрик лично восхвалял твой подвиг, - сказал жрец. - Комтур Рыцарей-Пантер прислал в Храм благодарственное письмо. Другие городские организации, которым вы вернули их реликвии, также восхваляют ваши имена. Так что не удивительно, что я знаю тебя.
- Простит ли Ульрик мое преступление?
- Ты не совершил никакого преступления.
- Я уничтожил Челюсти Хольцбекского Волка. Нашу величайшую святыню. Я разбил их своим молотом, освященным в этом Храме.
- И, вероятно, спас Мидденхейм от ужасной участи. Ты отважный человек.
"Не заходи в тень".
- Я… - Эйнхольт начал подниматься.
- Ульрик готов простить тебе еще тысячу подобных подвигов. Ты знаешь, когда доблесть важнее обладания. Когда город важнее Храма. Эта жертва сделала тебя любимейшим чадом Ульрика. И тебе не в чем раскаиваться.
- Но сон…
- Твоя совесть не приемлет то, что ты сделал, и это понятно. Ты считаешь себя виноватым в том, что просто был частью такого важного события. Но твоя душа чиста. Спи спокойно, Эйнхольт. Воспоминания угаснут. Сны потускнеют и уйдут.
Эйнхольт поднялся на ноги, развернувшись к сухой фигуре старца в жреческой одежде.
- Это… это не то, о чем я видел сон, отче. Я знаю, что уничтожение Челюстей было правым делом. Если бы этого не сделал я, их разбил бы Арик, или Грубер, или Левенхерц. Мы все знали, что этого не миновать. Я не раскаиваюсь в своем поступке. Я бы сделал это снова, если бы события повторились.
- Рад это слышать.
- Отче, мне снился сон о маге. Он сражался вместе с нами. И он погиб. Невидимый мир, в котором обитает Ульрик, этот мир, чуждый мне… растерзал и сломал его. Магия, отче. Я о ней ничего не знаю.
- Продолжай.
- Прямо перед битвой он говорил со мной. Никого из нас он не знал, кроме меня. Он сказал…
" - Эйнхольт.
- Вы знаете меня, господин маг?
- Твое имя просто пришло ко мне. Невидимый мир, над которым ты насмехаешься, сказал мне его. Эйнхольт. Ты отважный человек. Не заходи в тень".
Эйнхольт заметил, что молчит.
- Так что сказал тебе маг? - подтолкнул его мысли священник.
- Он сказал, что невидимый мир знает меня. И этот мир сказал ему мое имя. Он предупредил меня, чтобы… чтобы я не заходил в тень.
- Маги - глупцы, - сказал жрец, отворачиваясь от Эйнхольта с легкой дрожью. - Всю мою жизнь, а она была весьма долгой, можешь мне поверить, я не доверял словам волшебников. Он хотел запугать тебя. Маги часто так делают. В этом часть их силы: драматические позы и игра на страхах честных людей
"Я так и думал", - с облегчением сказал сам себе Эйнхольт.
- Эйнхольт… брат… вокруг нас немыслимое число теней, - сказал старый жрец, указывая трясущейся, хрупкой рукой на множащиеся тени, падавшие на пол Храма от алтаря, свечей, узких окон…
- Ты не сможешь всю жизнь избегать их. И не пытайся В Мидденхейме им нет числа. Не обращай внимания на дурацкий лепет этого мага. Ты же можешь так поступить? Ты отважный человек.
- Да, отче, спасибо. Я с благодарностью принимаю ваши слова.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
