Драккен отворил одну створку двери, и они вошли во Двор, освещенный одиноким факелом, торчавшим в ржавом кольце на стене. Сюда выходили двери целого ряда стойл, отгороженных низенькими, до половины проема конюшенными дверцами. Пахло слежавшейся соломой и конским навозом.
Круца никогда не видел лошадь вблизи. В Альтквартире и кобыл и жеребцов было мало, и при каждой встрече со всадником Круца заблаговременно освобождал ему дорогу, ныряя в ближайший переулок. Но здесь не было слышно ни ржания, ни постукиваний копытом, ни всхрапываний. Круца понял, что конюшня пуста, и слегка успокоился.
Долго расслабляться ему не дал Драккен. Как только дверь на улицу закрылась, Криг обошел Круцу и впечатал его в грубую поверхность стены одного из стойл. Он смотрел Круце в лицо, почти касаясь его носа своим.
Хмурое выражение лица Волка не нравилось Круце. Вор напрягся, его тело превратилось в сочленение прочных тросов и каменных плит. Он действительно чувствовал себя так, словно был системой блоков, канатов и противовесов, которые трещат и скрипят, поднимая на Фаушлаг непосильный груз.
Драккен так сильно прижал Круцу к стене, что тот только удивлялся, как еще может дышать. Волк стоял прямо перед ним с выражением мрачной решимости на лице, и Круца гадал, сколько ж ему жить осталось. Вор украдкой глянул на Аншпаха, стоявшего на страже около большой черной двери, которая теперь была чуть приоткрыта. Да, Аншпах - не союзник. Круца прекрасно знал о том, как Волки держатся друг друга.
- Она скоро придет сюда, - начал Драккен.
"Она? - подумал Круца и внезапно все понял. - Ления! Я должен буду отчитаться перед Ленией за смерть Дохляка. Поэтому меня и привели сюда. А потом этот Драккен меня здесь же и прикончит!"
- Ты смылся после драки в "Западне". Полагаю, мне не в чем тебя винить. Я тебя напугал, назвав вором, лжецом и убийцей. И кто знает, может, я и не ошибся. Но коли так оно и есть, Ления должна услышать об этом из твоих собственных уст. Меня она слушать не будет. - Драккен слегка поморщился. - Лении необходимо узнать, что произошло с Дохляком. Она искала его. Она не говорит ни о чем, кроме своего брата. Ления рассказала мне обо всех тупиках, в которые уткнулась, когда искала его. Она считает, что ты знал его. Если тебе действительно известно, что произошло с этим парнем, ты расскажешь ей об этом, чтобы она успокоилась, в конце концов. А если ты убил его, отвечать будешь перед Стражей.
"Что я могу ей сказать?" - думал Круца. Тот момент, когда он готов был поведать ей все, давно прошел. Прошел в тот памятный вечер, когда они чудом вырвались из "Западни" благодаря этому самому Белому Волку. Когда он потрясенно осознал, что ее брат был именно тем человеком, которого он упорно пытался забыть. "Я не хочу рассказывать ей ничего. Я не понимаю, что произошло. Я все эти месяцы пытался не думать об этом!"
Но теперь эта пара Волков наблюдала за ним, и Круца понимал, что девушке надо будет рассказать хоть что-то, если ему дороги свобода и жизнь. Но в то же время он искренне полагал, что ему было бы лучше погибнуть часом раньше от молотов Храмовников, чем встретиться с Ленией.
Времени для размышлений не оставалось. Ления, пятясь, вошла в дверь, разговаривая с кем-то, кто остался снаружи.
- Ну, и зачем тебе было надо меня сюда волочь? Здесь какая-то ошибка! - воскликнула она, но тут наткнулась спиной на Аншпаха, ойкнула, развернулась и увидела все почтенное собрание. Ее взгляд остановился на Круце, который склонил голову и промолчал. Тогда она бросилась к Драккену и обняла его, а он взял се под руку.
- Ления, я позвал тебя сюда, чтобы ты поговорила с этим карманником. Спроси у него, что ты хочешь знать о своем брате. Он ответит на твои вопросы. - Последние слова Драккен произнес, грозно глядя в глаза Круце, и они прозвучали как предупреждение.
Ления обернулась к Круце. Драккен не выпускал ее из Рук.
- Ты знал Стефана?
- Нет… я знал Дохляка… - Круца подумал, что почти такими же фразами они обменялись в ночь после сражения в "Западне".
- Оставь нас, Криг, - махнула Ления рукой своему возлюбленному-Храмовнику, не сводя пристального взгляда с лица Круцы.
- Забавно получается, - сказал Аншпах с кривой усмешкой, присоединившись к Драккену и Брукнеру, переминавшимся за воротами конюшни, - когда доярки начинают командовать мужчинами. - Драккен встрепенулся и посмотрел на Аншпаха. - Еще, чего доброго, наша девочка станет Комтуром Волков или Королевой Дна!
Драккен опустил взгляд, покраснел до корней волос от смущения и гнева и насупился так, что побагровевший лоб избороздили белые и лиловые линии.
- Я знал Дохляка, - начал Круца, повторяя свои слова.
- Никакого другого имени я от него не слышал. Он говорил, что имени у него нет. Он представлялся незаконнорожденным сыном вельможи, говорил, что мать его умерла в родах. Я не мог знать, что он был твоим братом.
"Я звала его братом, но никогда не была в этом уверена. Никто не знал его по-настоящему. По большей части, мы его редко замечали. Но она ничего нам не говорила". Круца говорил, и Ления подумала, что если она сейчас перебьет его, он никогда больше не соберется с духом, чтобы рассказать ей о Дохляке. А она хотела знать о брате все, что бы ни был вынужден сказать этот вор.
- Он не был похож на тебя.
"Он ни на кого не был похож", - подумала Ления.
- Помнишь, ты говорила, что он был честным парнем? - спросил Круца, не ожидая, впрочем, какого бы то ни было ответа. - Он действительно был честным, но как-то по-особому. Я встретил его, когда он воровал кошелек у старого вора, моего учителя. Но он крал только то, что не принадлежало никому, или то, чего у человека было в избытке. Я был первым, кто пришел к нему домой в Мидденхейме. Я стал его первым другом здесь. Я надеюсь, что я был его другом.
"Если так, значит, ты был его первым и единственным другом за всю его жизнь. - Воспоминания больно ранили Лению. - Люди были жестоки с ним, если, в конце концов, замечали его. Казалось, что его никто не видит".
- Я никогда не видел никого, кто мог бы так воровать, как Дохляк. Бесшумно, так, что никто его не замечал. Я… я использовал его, - повесил голову Круца. - Я не горжусь этим, но, по меньшей мере, я не завербовал его и не позволил Блейдену использовать парня еще более мерзким образом. Мы с Дохляком были друзьями. - Со стороны могло показаться, что Круца разговаривает сам с собой.
"Как же, так бы ты и использовал Дохляка! У него была своя, особая свобода, он делал все только так, как хотел сам", - подумала Ления, но ничего не сказала Она могла понять, когда ей врут, а когда говорят правду.
Круца надолго замолчал, и Ления внезапно поняла, что они все еще стоят посреди двора этой пустой конюшни. Ночь становилась холодной, и колючие звезды смотрели на двух человек, застывших под темно-лиловым небом. Серые и черные, как Фаушлаг, облака, ползли по небу, не позволяя лунам-близнецам посмотреть на Мидденхейм. Лению начал пробирать озноб. Круца замер перед ней в той же позе, в которой она его здесь застала. Она протянула руку к нему, но он отстранился прежде, чем девушка смогла дотронуться до его рукава.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
