Вокруг стало совсем темно. Молнии разрезали тьму и освещали яростные людские лица. У девушек не хватало сил поднять с земли крупноватого мальчишку (тот поджимал ноги и оседал кулем), а уговоры не помогали.
― Что делать? ― закричала Тайила.
Мейри окинула взглядом толпу и вдруг совсем близко увидела пробиравшихся через нее двух бесовиков. Вспышка дала рассмотреть их татуированные лица, рядом с ними шел тот самый слуга из кареты, которого мальчик называл Орехом - все трое кого-то выглядывали в людской массе. Сагиня была склонна думать, что Борая.
― Бежим, ― закричала Мейри.
Тайила удивилась, кивнула на мальчика, но сагиня выразительно замотала головой. Никчемыш никуда не денется. Что бы там не связывало его с пастырем четырех строк, но обиженным он не выглядел, скорее наоборот. Сагине совсем не хотелось попадаться в лапы бесовиков, а случись тем заметить ее нездоровый интерес к 'ученику' жреца, и вопросов соберется - сорок сороков. И не только вопросов, но и другого интереса. Тайила отпустила Борая и схватилась за протянутую руку. Они добежали до той части стены, которую Мейри приметила с осыпи - часть камней выпала из кладки, образовав 'ступени'.
Мейри подоткнула неудобную юбку под пояс и полезла наверх. Лежа на животе, она помогла Тайиле вскарабкаться по скользким камням - дождь полил как из ведра. Выжидая, пока новая знакомая отдышится, сагиня пыталась за стеной воды разглядеть Борая у стены: она вроде рассмотрела темные фигуры, склонившиеся над светлым пятном Бораевой рубахи. Девушки уже бежали по поросшей скользкой травой земляной насыпи, когда две молнии подряд ударили в апсиду Огня. Люди на площади отозвались протяжным криком, не то ужаса, не то восторга. Словно откликаясь на призыв, оранжевые вспышки уже без остановки принялись хлестать полумертвый Храм. Сердце Мейри наполнилось ликованием. Живые боги по своему разрешили людской спор.
****
По улицам носились возбужденные люди. Мейри и Тайила выбежали на набережную и пошли рядом, склонив под дождем головы. Вода немного смыла грязь с их одежды, ошметки земли и травы осыпались с обуви. Гроза бушевала над всем городом, люди, застигнутые бурей врасплох, прятались под навесами, извозчики собирали в экипажи праздную публику.
Мейри пыталась вспомнить дорогу к дому господина Басила, ожидая, что новая знакомая попрощается с ней и отправится своей дорогой. Но та, как приклеенная, шла за сагиней и еще и пыталась что-то ей втолковать. Как назло, на пути не было ни одной открытой корчмы, где можно было обогреться и поговорить. Наконец, Мейри услышала стук копыт и запрыгнула внутрь коляски, высадившей двух дам у ворот богатого особняка. Рыжеволосая влезла следом. Кучер запросил втридорога, но у сагини были деньги, и она заставила Тайилу положить обратно в кошель серебрушку. Коляска запрыгала по булыжной мостовой, и Мейри со вздохом облегчения откинулась на кожаные подушки.
― Тебя куда потом отвезти? ― спросила она.
― Ты - сагиня, ― вместо ответа вдруг заявила Тайила. ― Или толковательница. Я видела: ты носишь сапоги с бусинами и перевязью. Ты залезала на стену, и я увидела.
'Восемь тхуутов', ― подумала Мейри. Угораздило же ее надеть сегодня на сбитые новыми ботинками ноги сажескую обувку. Под длинной юбкой не видно, а на каблуках она бы долго не погуляла. Саг Берф не заметил.
― И что? ― хмуро сказала она. ― Понравились, и я купила.
Тайила немного смутилась, но, упрямо качнув головой, продолжила:
― Может и купила, но бусины, ремешки...Я знаю. Покажи мне, и я скажу, какие за тобой деяния...Меня научили...немного. Такие сапоги кому попало не продадут.
― А мне продали! ― Мейри поджала ноги под сиденье и с вызовом посмотрела на бледную девушку, сидевшую напротив. ― С бусинами и ремешками. Я обычная ората. Какая из меня толковательница? Или сагиня?
― Такая, ― рыжая смотрела исподлобья. ― У тебя акцент. Ты не из столицы, с востока. Там еще остались храмы. И ты смотришь так...
― Как?
― Не знаю...насквозь. И мальчик тот...твой...почему он меня назвал...цумэии...лисой?
― Откуда я знаю?! Чего ты ко мне пристала? Тебя послушать, так все кто с востока - или саги, или толкователи. Может и бесовикам меня сдашь? Ты вот тоже...откуда знаешь, что лисой? Может головастиком?
― Послушай, ― уже умоляюще заговорила Тайила. ― По мне хоть лисой, хоть головастиком. Но мне очень нужен саг или сагиня, на худой конец, хоть толкователь. Я ведь ради этого к Пятихрамью пришла, второй семиднев по городу хожу. Все храмы или разрушены, или осквернены...Спасибо, кстати, что вытянула меня оттуда. Вечно я в переделки...И ведь я не ради себя. Там человек погибает, а я...И бесовикам я тебя не сдам. Мне к ним тоже нельзя.
Мейри хмыкнула:
― Погибает, говоришь...Сейчас многие погибают, к сагам взывают. С чего мне тебе верить?
― Не знаю, ― выдохнула Тайила. ― Но мне очень хочется, чтобы ты поверила. Я раньше на богов-то не очень надеялась, а жизнь так перекрутила, что, порой кажется, они в спину толкают...как твой Борай...
― Ну, раз ты Борая с богами сравнила...― Мейри прищурилась. ― Видно, сильно тебя прижало...Ладно, почти приехали. Обогреешься, расскажешь, с учителем тебя познакомлю.
Тайила облегченно вздохнула и кивнула.
****
Саг сам открыл дверь (ората Мела строила за его спиной страшные рожи - мол, зол очень) и налетел на ученицу прямо на крыльце:
― Где ты была?
Мейри выпихнула вперед новую знакомую:
― Вот, Тайила из рода Ном.
― Я, Тайила Ном, ората, без злого умысла и действия...
― Да проходи, девочка, проходи...не до церемоний сейчас, ― саг втянул гостью в прихожую и привычно потянулся к уху Мейри, та так же привычно извернулась, прошмыгнув вслед за Тайилой..
Ората Мела вплеснула руками. Она выпустила из дома одну девушку, чистую и опрятную, а получила двух, грязных и мокрых.
― Что ты увидела? ― вполголоса грозно спросил Берф, пока экономка хлопотала над гостьей.
― Х-х-храм горел...
― Какой к бесам храм! Я про Ифтора...Как храм? Какой храм? Что ты успела натворить!
Мейри раскрыла было рот, чтобы объяснить, но ората Мела цыкнула, топнула и отправила девушек в банную. Саг, ворча, пошел в столовую, где на столе стыл ужин, а кузен Басил с обычным благодушным видом сидел в кресле, читая свитки и надев (по слабости зрения) на нос стеклянные линзы в роговой оправе.
Мейри сама сняла мокрое и новой знакомой одолжила юбку и блузу из купленных накануне вещей. Та обтерлась и переоделась за ширмой, но все равно клацала зубами. Лишь в теплой столовой, после чашки горячего травяного чая, Тайила отогрелась и без особых уговоров принялась за жаркое. Она лишь попросила орату Мелу передать со слугой записочку друзьям, ждавшим ее возвращения. Девушка ела аккуратно, безошибочно пользовалась многочисленными столовыми приборами (Мейри даже позавидовала, наблюдая), принятыми в доме королевского чиновника, завела беседу о книгах, обратив внимание на полки в углу комнаты, и господин Басил с удовольствием принялся рассказывать о своей коллекции томов по истории колониальной торговли.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
