Глава 40
Я сидела в кабинете над очередной церой и прикидывала, сколько и чего понадобится для коптильни. Лацита тиргусу я обещала предоставить чертежи и расчеты через пару недель. Общий принцип коптильни я знала, но я так же и знала, что многое зависит от размеров птицы или куска мяса, от количества соли и времени обработки. Так что сейчас я просто прикидывала варианты и стоимость каждого из них.
Начинать, пожалуй, стоит с ямы, выложенной кирпичом или камнем. Это самый дешевый вариант. Ну, а получится – можно будет и большую поставить, в виде домика без окон. Нужны будут решетки и крючки для подвешивания продуктов. Противень, на который жир стекает. Штанги, лучше – тоже металлические.
Стоимость выходила не такая уж и большая. И, пожалуй, стоит познакомится с местными сортами древесины. У нас коптили на ольхе, березе, хорошо шла вишневая древесина. Наверное, и еще какие-то использовали.
Эх, сейчас бы от курочки копченой не отказалась! Или, это я просто голодная? Пожалуй, что стоит посмотреть, что сегодня на обед будет…
Мои размышления прервал громкий стук в кабинет. Я аж вздрогнула от неожиданности… И как это я шагов по лестнице не услышала? Совсем замечталась!
-- Войдите!
Наклонившись под низковатым дверным проемом в дверь шагнул медведище… Уж на что тирг Сейд высокий мужчина, а этот – точно не меньше двух метров. Да и плечи такие – не обхватишь!
-- Лацита тиргус требует в замок! Срочно!
-- Лацита тиргус не велел здороваться?
Помялся, но сообразил, что лучше не спорить. Поклонился…
-- И тебе привет, незнакомец.
Я поклонилась в ответ. Понял.
-- Сотский я, тирс Матуш. Тебя, рава Лейна, лацитат тиргус просил прибыть в замок. Срочно!
Спорить я не стала, кто знает, что случилось. Думаю, просто так тиргус не стал бы дергать. Сапоги теплые, шубейку и шапку, рукавицы я надела за минуту. Раз срочно – не стала переодевать домашнее платье. Уже во дворе, увидев шесть человек сопровождения и крытую повозку для меня, задумалась – что же такое произошло-то?
Проводили меня не в кабинет тиргуса и не в зал, где мы пробовали консервы. Тирс Матиуш, не отвечая ни на какие вопросы, протащил меня по этажам и коридорам замка так, что я через пять минут уже не понимала, где выход.
Лацита тиргус, постаревший и осунувшийся, сидел в кресле у камина и вскочил при виде меня и тирса Матиуша. Большая комната, несколько дверей ведут из нее куда-то, и окон нет.
-- Рава, ты чужеземка и много знаешь… Сейд умирает… Посмотри, что ты можешь сделать.
Мама дорогая! Я же не медик, с чего он взял, что я что-то могу?! Да я даже в местных травах не разбираюсь, не то, чтобы лечить кого-то!
-- Лацита тиргус, я же не лекарь…
-- Посмотри, вдруг сможешь помочь. Я все отдам, спаси мальчика!
-- Да не нужно мне все, лацитат тиргус. Не умею я лечить!
Дверь в комнату отворилась, выскочила служанка, с тазиком и тряпьем в руках.
-- Что с тиргом Сейдом?
-- Рана воспалилась. Стрелой попали, стрелу выдернули, рану забинтовали, не сильно и страшная была. Сперва даже заживать стала, а потом – хуже и хуже ему… Домой на повозке привезли…
Отвечал мне не тиргус, а тирс Матиуш.
-- Лацита тиргус, у вас же есть в замке лекарь.
-- Был у нас лекарь, был… Шесть дён назад, скотина, напился и с лестницы сверзился насмерть… Конюх смотрел рану, говорит – воспалилась, примочку поставил, все, мол, в руках богов… А у него жар и в сознание не приходит…
-- Раз рана воспалилась – значит или грязь попала, или не всю стрелу выдернули.
-- Помоги мальчику, рава. Век твой должник буду! Мы с города трех лекарей привезли, но ему все хуже становится…
Я боялась. Я откровенно боялась подходить и смотреть. Ну, что я там могу понять? Я страшнее детских ободранных коленок и простуды ничего в этой жизни не лечила. Коленки – еще себе, в детстве. А простуду себе и мужу бывшему – дома, таблетками из аптеки. Ну, еще медом и малиной. Клюкву пили...
Старик тиргус стоял, глядя на меня с обреченной усталостью, понимая, что последняя его надежда не сбылась.
-- Ладно, рава, просто посмотри рану, вдруг, что подскажешь…
Я выдохнула… Мне не хотелось ввязываться в эту историю, я ничего в ранах не понимаю. И в лечении. И в лекарствах местных… Но и отказать тиргусу я не смогла. Мне было безумно жалко старика…
Первое, что меня поразило в комнате – жара и вонь.
На широкой кровати под балдахином кто-то стонал, но кто именно – было не видно. Над больным склонились две служанки, придерживая, чтобы не метался. В камине на крюке висел котелок, из которого и выплывали вместе с паром чудовищные запахи. О чем-то совещались у окна два пожилых горожанина. Думаю, и есть лекари.
-- Уважаемые, что с вашим больным?
Отвечать мне они явно не собирались, смотрели, как на грязь под ногами. Я перевела взгляд на тирса Матиуша.
-- Рава Лейна спрашивает – надо отвечать! – рявкнул он на них. Кажется, его эти мудрецы тоже достали.
Один из них, постарше, под взглядом молчаливого коллеги поморщился, пожевал тонкими губами и наставительно произнес:
-- Очевидно же, что разлитие черной слизи в теле тирса Сейда вызывает жар, от которого он и теряет сознание! Это понятно каждому, кто изучал лекарское искусство. Я прописал ему микстуру для желчи, но тирг столь болен, что тело его отвергает микстуру!
Второй в это время утвердительно качал головой на все высказывания. С ними мне все было понятно.
-- Тирс Матиуш, а где третий лекарь? Лацита тиргус говорил, что их было три?
-- Так он выгнать его и велел, тот говорил, что руку отрезать нужно!
-- Верните его!
-- Что?!
-- Верните третьего лекаря, я с ним поговорю. А этих можно отпускать домой. И скажите, кто лечил тирга? Ну, не разлитие слизи, а вот руку?
-- Так коновал такой мазью мазал, как для лошадей.
-- А в котелке что?
-- А ученик лекаря микстуру составил. Только он сбежал, рава, вчера вечером еще сбежал, а поить много боимся сами. Пробовали, так вырвало тирга. А ученика найдем, найдем, конечно… Вот, поставили согреться, а что дальше делать – не знаем.
