Глава 41
Лекаря звали Сарс. На вскидку – лет сорок-сорок пять. Служил он когда-то при армии цертиуса. Даже в бою бывал два раза. Вот во втором бою его в ногу и ранили. Но домой он возвращаться не стал, хоть и остался хромым. Пристроился при полковом лекаре – сперва подать-принести, потом и бинтовать-отрезать… Этакий хирург-самоучка, что много раз проводил ампутации, но понятия не имел о микробах и причинах воспаления ран.
Я выспрашивала его максимально подробно. Мне нужно было решить, сделает ли он то, что требуется? Или, решив, что баба – непременно дура, будет делать по-своему?
-- Скажи, лекарь Сарс, а ты в травах понимаешь?
-- Так рава Лейна, сам не собирал раньше, врать не буду, готовые покупал. А сейчас нашел тут одну бабку, так вот она меня в лес водит и учит. Лекарства-то выгоднее самому делать.
Я вдохнула-выдохнула и подозвала к себе тирса Матиуша.
В это время принесли несколько закрытых крышками котлов с кипяченой водой. Один я приказала немедленно выставить на улицу.
-- Просто откройте окно и поставьте. Да не здесь же… И крышку не снимайте!
Слуги потащили котел в другую комнату.
-- Тирс, я попробую сделать то, что сделали бы лекари в моей стране. Не обещаю, что тирг Сейд выживет. Слишком поздно начнем лечение. Но я не смогу сейчас объяснить каждое свое действие – это слишком долго. Хотя потом, обещаю, все разъясню. Мне нужно, чтобы, даже если мои приказы покажутся странными и не нужными – их выполняли немедленно, как только скажу! Жизнь тирга висит на ниточке и время терять нельзя! Ты сможешь приказать всем слушаться меня?
-- Я, рава, сам тут буду. Сейда я не брошу. Так что слушаться тебя будут, не сомневайся. Ты, рава, выйди, не на долго, а уж я все объяснить сумею!
-- Подожди, тирс Матиуш… Нужно еще несколько человек, крепких мужчин. Тирга придется держать, это будет больно… И мне нужен нож из лучшей стали и ложка. Ложку лучше всего из серебра! И, если найдете – большой серебряный кувшин. Там будет стоять питье для тирга. Мед, и крепкий отвар ярги. Обязательно – крепкий и прокипевший! Обязательно! И ковш или миска из серебра.
-- Да хоть и из золота, рава!
-- Нет, не нужно золота, только серебро! Оно поможет выздороветь… Матиуш, не спрашивай! Объяснять и правда – долго! Просто слушай и делай! Делай так, как скажу!
-- Прости, рава, прости… Понял я всё! Выйди, рава, сейчас солдат кликну и все им объясню. Я тебя сам позову, как все принесут.
Что-то рявкал в комнате Матиуш, бегали и суетились слуги, а на меня сошло странное спокойствие.
На огне закипала в большом котле вода. Я кинула в нее чистую простыню и вышла в зал, где у камина сидел лацита тиргус.
-- Ну?!
Он увидел меня и встал с кресла.
-- Лацита тиргус, я попробую. Сейчас все подготовят и начнем. Но обещать я ничего не могу…
Он снова потух взглядом и, усевшись в кресло, продолжил смотреть на огонь… Пусть, может ему так легче. Говорят, бегущая вода и пламя – успокаивают…
Мимо меня прошли в комнату четверо крупных военных. Почти такие же шкафы, как тирс Матиуш. Выглянул сам Матиуш и позвал:
-- Рава!
Пора…
Я зашла, и начала командовать. Самое странное в этом было то, что командовала я совершенно уверенно, как будто всю жизнь только и занималась запущенными гниющими ранами! Даже тени сомнения не испытывала!
-- Ты – я ткнула пальцем в одного из солдат – ты, сними котелок с простыней с огня.
-- Сарс, иди сюда. Вот мыло, я тебе солью, мой руки. Тщательно… Еще раз намыль, прямо по локоть мыль… Так, теперь смывай и суши на весу…
-- Дайма, теперь ты мне сливай!
-- Листа, Дайма -- подите из комнаты. Далеко не уходите, я скоро позову.
Стол в комнате уже был свободен от скатерти и всего прочего. Я лично накрыла его горячей, парящей простыней. Ждать, пока она высохнет времени не было. Пока она еще стерильна – сколько-то защитит от грязи. Сейда придерживали военные, больную руку держал сам Матиуш, тирг все так же стонал и, периодически, начинал метаться по кровати…
-- Кладите тирга на стол. Аккуратнее, двигаться ему не давайте. Где остывший кипяток? Ага…
Теперь слушайте все внимательно, я скажу, что нужно делать. Сейда держать крепко, не давать ему двигаться! И за руки, и за ноги. Тряпку ему в зубы дайте… Да, можно это полотенце. Я встану вот здесь с подсвечником и буду светить. Ты, лекарь, разрежешь рану и раздвинешь края. Разрез должен быть вот такой примерно! – я показала пальцами размер. -- Я буду лить туда прохладную воду, пока не смою весь гной, кровь и грязь…
Наплевать, если попадет на пол, на ковры или на вашу одежду! Наплевать! Ваша задача – крепко держать и не давать вырваться! Потом ты, лекарь, вымоешь руки от крови и гноя, достанешь из раны то, что там есть и смажешь промытую рану медом. Прямо в дырку выгнившую положишь. Ты понял? И забинтуешь вот этими полосками. Ничего, что мокрые и горячие, зато – стерильные! Все всё поняли? Если нет, переспросите сейчас! Потом будет некогда!
-- Рава Лейна, а что там в ране?
-- Не знаю, Сарс. Может быть от стрелы что-то, или просто комок грязи...
-- Если боитесь смотреть – зажмурьте глаза! Вам и не обязательно смотреть – главное – держать, что бы не дергался! Начали!
Мне самой чуть не стало плохо, когда лекарь вскрыл рану – звук был, как хлопок от шампанского. И гноем плеснуло от души… Я лила воду, не обращая внимания, что не вся попадет в подставленные тазы, одновременно старалась не наклонить подсвечник – не дай бог капнуть воском в рану! Надо было, дуре, с подсвечником другого человека поставить! В тот момент, когда рана была почти промыта, Сейд рванулся особенно крепко и затих… У меня сердце ушло в пятки – умер! Он побледнел на глазах, по губам разлилась синева...
-- Ты! – я ткнула пальцем в одного из солдат – держи подсвечник и не шевелись! Пока он не двигается -- я посмотрю, жив ли...
Потрогала пульс – бьется, посчитать не смогла – у самой сердце частило… Значит – просто потерял сознание. Ну, ему же лучше…
