– Пусть все приезжают, – перебил его Темуджин. – Мы будем торговать с любым народом. Обмениваться товаром лучше, чем воевать и погибать. Но… – Темуджин нахмурился: – Но, боюсь – войны не миновать. Ко мне поступили сведения из империи Цзинь о том, что они встревожены появлением Великого хана. Обычно его выбирают для войны. И мы не сможем им ничего объяснить. Только мирная торговля даёт нам возможность доказать им, что наши намерения не связаны с войной. Однако наши тумены должны быть всегда готовы к сражениям.
– С этим я согласен, – сказал Субудей. Остальные командующие поддержали его, покивав хмельными головами.
– Мне не нравиться Теб-Тенгри, – заявил Чиркудай, решив сменить тему. Темуджин задумчиво покачал головой, но ничего не сказал, лишь мельком взглянул на Чиркудая и тяжело вздохнул.
Возвращаясь в свои юрты, Субудей хмуро пробурчал друзьям:
– Он его охмурил. Я не ошибся.
– Нужно не спускать с колдуна глаз, – поддержал Субудея Тохучар.
– А я бы его убил, – угрюмо добавил Чиркудай.
– Если это потребуется, мы тебе поможем, – заверил Чиркудая Субудей. Тохучар согласно кивнул головой.
Глава двадцать третья. Тайна Чингизхана
За зиму армия Чингизхана увеличилась до ста восьмидесяти тысяч нукеров, или до восемнадцати туменов. Треть воинов не умела вести бой по-новому. Они не понимали, для чего нужна дисциплина, и умение двигаться строем. Не умели пользоваться кистенями, стрелять всем полком с хода из луков. Саблей владели по старинке, поэтому часто проигрывали в учебных поединках старичкам. Чиркудаю не раз приходилось разгонять массовые драки: неумехи злились и превращали тренировки в настоящий бой. Но настоящие нукеры легко с ними справлялись, используя только нагайки.
На совещаниях Темуджин велел произвести реорганизацию всего войска и объединить старичков с новенькими. Сначала он пытался создать отдельные тумены из одних новобранцев, не желая ими ослаблять корпуса. Но ничего не вышло.
А весной стали переезжать в Каракорум. Переселялись все лето, кто самостоятельно, но некоторые нойоны и их родственники под нагайками. Рядом с городом в степи, заново сформированные корпуса приступили к жёстким учениям.
Монголии больше никто не угрожал вторжением. Меркиты откатились на запад, ближе к Алтаю, кераиты почти поголовно вступили в армию Чингизхана. Остальные племена признали Великого хана своим правителем и стояли в очереди с просьбами взять их под свое крыло. Но Темуджин не торопился, сообщая через послов, что воинов ему достаточно. Ему нужны простые люди, которые живут в своих кочевьях без вражды друг с другом, пасут скот, растят детей. А в город он приглашал мастеровых и умельцев, делающих все, что необходимо для жизни.
Чиркудай неоднократно сопровождал Темуджина во время поездок к Ляо Шу, где потомок китайских императоров наставлял Чингизхана, обучая его умению управлять государством. Про то, чтобы напасть на империю Цзинь и ссадить императора чжурчженя, разговоров не велось. Возможно, Ляо Шу и Темуджин о чем-то договорились между собой, но Великий хан не посвящал своих друзей в свои планы относительно Китая. Чиркудай замечал, как постарел Ляо Шу. Чаще всего он молчал, слушая библиотекарей, погружаясь в медитацию или в старческие размышления. Его жизнь была на закате. Было заметно, что об императорском троне он уже не мечтал.
Все шло своим чередом. Монголы жили своей жизнью, никому не мешая. Но однажды произошло то, что потрясло всех командующих, близко знавших потомка императоров.
В тот день утром к Чиркудаю примчался гонец со срочным приказом явиться к Великому хану. Чиркудай моментально вскочил на Грома, сына его первого коня, и помчался в курень Темуджина. Прибыл первым.
Он сразу же прошёл в юрту для совещаний, где увидел убитого горем Бай Ли. Тот сидел, опустив голову, напротив Темуджина на стопке войлочных матов. Примостившись рядом с китайцем, Чиркудай молча ждал объяснений.
Темуджин сцепил челюсти и не мог говорить, что означало наивысшую степень его бешенства. Чиркудай не стал спрашивать у Бай Ли, что произошло, но уже догадался – случилось непоправимое.
Когда в юрте собрались почти все встревоженные туменные, Темуджин скрипнул зубами и с трудом произнес:
– Ляо Шу убили…
Командующие посмотрели на Бай Ли, ожидая объяснений. И Бай Ли, железный и несгибаемый Бай Ли, всхлипывая, рассказал:
– Он любил гулять в сопках без охраны, – монголам было странно слышать прерывистый голос самоуверенного Бай Ли. – Мы требовали… Он лишь махал рукой. Ушёл, как обычно, со своим слугой, три дня назад, и, исчез. Мы его искали. Ночью, днём. Два дня назад, нашли. Я решил сначала показать вам тело господина, а потом похоронить.
Темуджин медленно поднялся на ноги и глухо обронил:
– Мою охрану!.. Торгаудов! – и посмотрев на командующих, тихо сказал: – Едем.
Бай Ли привёл их к подножию сопки, находившейся в нескольких часах пешей ходьбы от Ляояна. Спешившись у опушки, около невысоких деревьев, китаец приказал своим воинам, стоявших с мрачными лицами в четком строю, оставаться на месте, и кивнул Темуджину, пригласив его и туменных следовать за собой.
Тысяча торгаудов сойдя с белых коней, присоединились к китайским воинам, встав в шеренгу. Нукеры уже знали, почему они мчались больше суток бешеным аллюром. Отношение к киданям тех, кто обучался в городке, было уже не таким, как у остальных монголов, считавших всех китайцев врагами.
Продравшись сквозь кусты, Бай Ли остановился. Чиркудай вышел из-за его спины и увидел Ляо Шу и его нестареющего юношу. Опознать их можно было лишь по халатам. Они сидели на земле, привязанные к врытым в землю столбам с перекладиной. Лица потомка императоров и слуги неузнаваемо исказились от мучений, причиненных проросшими сквозь их тела и вылезшими изо рта и из глаз острыми листьями бамбука. Рядом с Ляо Шу валялся его цветной веер, на который кто-то из палачей наступил ногой, сломав пополам.
– Это чжурчженьская казнь, – негромко объяснил Бай Ли. – Человека сажают задним проходом на молодой побег бамбука и он, прорастая, разрывая плоть на своем пути, медленно убивает жертву. Этот вид бамбука вырастает за один день на длину ладони.
Темуджин долго всматривался в лицо учителя. Пересилив себя, он негромко спросил:
– Тебе нужна помощь?..
– Нет, – тихо ответил Бай Ли. – Мы его похороним по нашим обычаям.
– Я буду тебя ждать, – с трудом проговорил Темуджин, и круто развернувшись, быстро пошел из леска к своему коню.
Торгауды, увидев своего хана, побежали к коням. Назад Темуджин гнал так, будто убегал от злых духов. В курене он сказал, что разрешает всем отдыхать три дня, и скрылся в своей юрте. Чиркудай медленно поехал к себе в сопровождении Субудея и Тохучара. Позади их, отстав, чтобы не мешать им разговаривать, медленно двигались три тысячи личной охраны. Весть о смерти Ляо Шу уже дошла до нукеров, хотя они не ездили со своими командующими в Ляоян. Ждали их в курене Великого хана, под Каракорумом.
– Все-таки чжурчжени добрались до него, – задумчиво сказал Тохучар.
– Этого боялись все, – вздохнул Субудей. – Я понимаю Ляо Шу в том, что ему хотелось уединиться. Но быть без охраны… – он посмотрел на Чиркудая: – Тебе тяжело?
Чиркудай помолчал и хмуро ответил:
– Я считал его своим лучшим учителем. Хотя Ляо Шу так не думал.
– Он для всех нас был учителем, – заметил Тохучар. – Настойчивость Ляо Шу помогла нам создать армию.
– Я знал его раньше, – негромко заметил Чиркудай. Но продолжать дальше не стал, или не смог. Лишь добавил: – Я верил ему.
Субудей кивнул головой:
– Сейчас мы это понимаем.
– Понимаем, – подтвердил Тохучар.
Вскоре в курень Темуджина прибыл Бай Ли со своим полком. На совещании Великий хан в первую очередь сказал:
– Сейчас Бай Ли объяснит, почему он появился у нас.
Медленно поднявшись с кошм, чжурчжень окинул взглядом две сотни командиров, и громко сказал:
– Мой господин погиб. Его убили нынешние правители Китая, мои соплеменники, чжурчжени. Но я всю жизнь служил потомку киданьских императоров. Дело с том, что моего отца убили, вместо того, чтобы наградить. Такие уж подлые мои соплеменники. И это сделали свои. Много завистников. И я понял: мне с моим племенем не по пути. Я до сих пор хочу отомстить за отца. А сейчас и за господина, – Бай Ли сложил ладони лодочкой и поклонился в сторону юга. Помолчав, продолжил:
– Великий хан уже выразил мне благодарность за то, что мы помогли вам в обучении. Но он меня огорчил, сказав, что не хочет воевать с Китаем, как было уговорено ранее с моим господином.
Да, я понимаю, что обстоятельства изменились, поэтому не буду настаивать на немедленной войне с империей Цзинь. Однако войны не избежать. Мой господин, пусть ему будет хорошо на небе, говорил, что Алтан-хан не потерпит существования рядом со своим государством сильного соседа. А вы и есть – сильный сосед. Император всё равно нападет на вас, чтобы уничтожить или подчинить. Вы должны знать о каждом его решении, чтобы не упустить момент подготовки войск империи к нападению. Вы должны успеть раньше, иначе погибнете.
