ей уже будет можно принимать меня. Уверен тогда вопрос примирения решился бы гораздо проще. Слова мне даются тяжело, мне легче говорить в горизонтальной плоскости. А Рита такая чуткая, так тонко чувствует меня.
Когда Рома вновь уснул пришла Алена Дмитриевна, и мы с Ритой покинули детскую. Я молча шел за ней, пока она резко не развернулась ко мне на пороге комнаты.
— Даже не думай. Ты не будешь спать со мной в одной постели. Здесь полно комнат.
— Комнат полно, а жена у меня одна, и я пздц, как по ней соскучился, — втолкнул ее в спальню, захлопнув дверь тут же прижал к стене. Захватил ее руки над головой, от меня не укрылась дрожь ее тела. И причина тому не ненависть. Моя девочка не умеет играть, она тоже скучала. Мазнул губами по шее, вдыхая аромат кожи, с ее уст сорвался судорожный вздох, почти стон.
— Не надо, — взмолилась она и в другой ситуации я бы продолжил ее ласкать и целовать, но слух резануло от всхлипов подступающих рыданий.
— Ну, что такое, Рита? — простонал я, уткнувшись лбом в стену.
— Я хочу развод, — она сказала это тихо, но так решительно, что казалось Рита по голове долбанула со всей дури чем-то тяжелым.
Медленно отлип от нее, не могу на нее смотреть. Она мне сердце вырывает. Жестоко и безжалостно, не думал, что она так умеет.
— Что тебе это даст? — спросил не глядя на нее. Проще было тупо пялиться в окно.
— Спокойствие. Для тебя кардинально ничего не изменится. Просто мы с Ромой будем жить отдельно. В моей квартире. Ты будешь видеться с ним когда захочешь. Обещаю, что не буду препятствовать вашим встречам.
После смерти ее матери я продал их квартирку в области и взамен купил Рите другую, в столице, в новой элитке.
— Не изменится? Тебе напомнить, чем твои выходки грозят Корнееву и Миле? — процедил сквозь зубы. Рита лишь укорительно покачала головой.
— Ничего ты им не сделаешь. Я тебя больше не боюсь, Кость, — повела плечами, грустно улыбаясь.
— А на мои чувства тебе совсем плевать?
— Нет у тебя никаких чувств, Костя, — усмехнулась она. — Когда любят не запугивают, не угрожают твоим друзьям. Ты не любишь перемены, впускать людей в свою жизнь. А ко мне ты привык, воспитал, выдрессировал. Поэтому тебе проще вернуть послушную, покорную жену, чем отпустить ее.
— Это ты то послушная? — рассмеялся горько. Чего только стоили ее закидоны во время беременности, но даже без этого, покорной ее не назовешь.
— Так будет лучше для всех, со временем ты сам это поймешь. Мне тоже непросто далось это решение.
— Тебе проще вычеркнуть меня из своей жизни, чем простить? — мой голос звучал глухо, сам его не узнавал. Зацепился глазами за водную гладь за окном, которая отражала свет луны. Красиво черт побери. Может тоже купить дом, где-нибудь у озера? В наш дом я уже не вернусь, теперь точно спалю его на хрен.
— Костя, я пыталась. Правда. Все эти дни я только и делала, что уговаривала себя, оправдывала тебя. И я простила. Но верить я тебе больше не могу, не получается, даже ради Ромы, — моя жена звучала так уверенно и спокойно. Это хуже всего. Значит не эмоции ею движут. Она все обдумала и приняла взвешенное решение.
— Ты даже шанса мне не дала… Что ж, будь по-твоему. Будет тебе развод.
Обернувшись, увидел облегчение, отразившееся на ее лице, а мне словно ножом по сердцу. В два шага преодолел расстояние между нами, прижал к себе. — Поцелуй на прощание? — шепнул игриво и она не заставила себя ждать. Ласково и нежно прощалась со мной, благодаря за свободу, которую только, что получила.
46
Рита
Несмотря на то, что любовника Агаты до сих пор не удалось найти, спустя пару недель мы все же вернулись из Лондона. Однако, съехать Костя не позволил, объяснив это тем, что на свободе до сих пор разгуливает этот ненормальный, желающий навредить Косте через меня.
Но в один из дней Андрей отвез меня в мою квартиру, в которой полным ходом шел ремонт. Дизайнер показала мне проект будущего интерьера. Мне все понравилось.
Сейчас я не представляю нашу жизнь без Алены Дмитриевны, я даже подумываю над тем, чтобы вернуться на работу, хотя бы на пол дня. На большее меня вряд ли хватит. Я слишком люблю проводить время с Ромой, играть с ним, купать его, гулять в саду.
Сложнее всего было возвращаться в дом Кости, и жить в нем без самого хозяина. Он съехал еще до нашего возвращения. Но все же умудряется каждый день приезжать, чтобы повидаться с сыном.
В это время я прячусь в самом дальнем уголке дома. Потому что слаба духом. Моя решимость дает трещину. Я знала, что будет непросто, понимала, что буду гореть в агонии. По утрам хочется надавать себе пощечин за то, что первая мысль после пробуждения связана с ним.
Он не звонит, не пишет, вообще никак не дает о себе знать. Даже приезжая к Роме он не пытается увидеться со мной. Это больно. Прошел целый месяц с момента нашего последнего общения с глазу на глаз, без посторонних.
Я должна радоваться возможности свободно вздохнуть, не опасаясь собственного мужа, но вместо этого я сейчас сижу, закрывшись в гардеробной, которая до сих пор хранит его запах.
Но это временно. Многие женщины через это проходят и справляются, я тоже смогу.
Заставляю себя подняться и спуститься на кухню.
— Доброе утро, моя девочка, — слышу бархатный голос Кости и вздрагиваю в неверии. Даже приходится моргнуть несколько раз, чтобы поверить, что действительно вижу его перед собой.
Он сидит, как и раньше за столом. Завтракает, как ни в чем не бывало. Его лицо безмятежно, не выдает никаких эмоций. Должно быть я выгляжу глупо, потому что ничего не отвечаю в ответ, хлопаю глазами, как дурочка, с отвисшей челюстью.
А вот Алиса Витальевна светится, как лампочка. Ее улыбка обычно такая мягкая и добрая, сейчас растянулась, в жутком оскале, как у Чеширского кота.
— Доброе, — сиплю в ответ. С трудом перебарываю желание броситься к нему. Голос разума истерично вопит, что я сделаю только хуже. Вересов моя личная зависимость, схожая с наркотической. Ломка всегда болезненна и мучительна, и лишь от меня зависит наступит ли долгожданное освобождение.
— Надеюсь, ты не против, что я здесь. Вечером я не смогу повидаться с Ромой, как обычно, поэтому решил заехать сейчас.
А что такого
