— И воспользовался своим любимым способом? — перебила светлого Тая, взглянув на Реля. Тот кивнул:
— Точно. Один хороший удар дубинкой, и больше никаких проблем ни в каком ракурсе.
— Куда парня–то хоть дели? — вздохнула девушка, надеявшаяся, что удастся под шумок у дроу кое–что выяснить.
— Оставили под ближайшим деревом отдыхать, ну и окружили магическими щитами, которые получилось на ходу вспомнить. А пока… Мелкая, ты очень расстроишься, если мы свернем немного в сторону от твоих планов и прогуляемся в другое место?
— В другое? — навострила она заинтересованно ушки.
Дар и Рель переглянулись.
— Общаться с нами особо он не пожелал, — заговорил светлый. — Но все же менталист я не из худших. Мы методом перебора нашли место, где может быть его невеста.
— И? — поторопила настойчиво Тая.
— Феи. Точнее, на феях срабатывала его тревожность, а на самом деле…
— Ух ты! — не дослушала девушка Дара, — а феи есть?
— Безусловно, — Кантарр, подошедший со спины, отстранил Таисию от родника, забрал у нее почти заполненную баклажку и вытащил вторую, свою, на ходу объясняя. — Если верить источникам, которые хранились в семье Дарэля…
Глаза светлого стали большими–большими, как у нашкодившего кота. Он даже ткнул себя пальцем в грудь, словно уточняя: «в моей»?
— Так вот, если верить источникам, которые хранятся в его семье вот уже шестьсот двадцать три года, написаны они были его давней прабабкой, шикарная женщина была по другим источникам, феи были наказаны безумием. Еще до того, как пришла ночь Великого падения.
— Что еще за ночь? — требовательно уставилась на Кантарра девушка, но ответ получила не от него. Мифы и древние знания никогда не были коньком воинственного генерала.
— Ночь, когда с неба упали четыре семени божественных цветков, хранящих души наших богов. Они были изгнаны, — Дар поморщился. — Нет, я не с этого начал. С создания Кириана, над ним были поставлены четыре бога. Вспыльчивая красавица, яркая, но не добрая — богиня огня. Она покровительствовала путешественникам, воинам, торговцам, влюблённым. В равной степени всем, но всё же эти четыре категории — были в числе ее любимчиков.
— А по расам?
— Не особо. За исключением некоторых, которые сама среда обитания вынуждала поклоняться кому–то конкретному. Сама понимаешь, водяные и русалки больше всех почитают… почитали водного бога. Богиню воздуха любили феи. Земли — светлые эльфы. Огня — драконы. Но боги никогда не разделяли своих почитателей на расы, на профессии — да, но профессия — это склад ума, определенный характер и мировоззрения. Они были близки к богиням, поэтому…
— Стоп, Дар, — Тая чуть нервно воззрилась на друга. — У вас что, были четыре богини?!
— Нет. Богиня огня. Богиня земли. Богиня воздуха. И бог воды.
— Бог? Воды? Один?!
Мужчины переглянулись, но никто ничего не сказал. Тая насторожилась:
— Вы чего? Что–то еще было?
— Эшшеды. Равные богу, — заговорил Кантарр. — Это долгий разговор, поэтому, Тая, запрыгивай в седло. И пока будем ехать — я тебе расскажу.
— Ладно. Попробуем так, только не забудь в итоге вернуться на фей.
— Это все взаимосвязано, — улыбнулся мужчина. — Заодно и поймешь, почему пойдешь туда, где они есть, или одна, или с Даром.
— Хорошо, — вздохнула Тая, садясь верхом. — Толкай речь.
Кантарр ухмыльнулся, запрыгнул на своего гардара и первым выехал на тропинку, ведущую прочь от заповедной поляны. Тая ехала в середине, замыкающими были Гарш и Дар. Но только юный ученик светлого эльфа увидел, как девушка прикоснулась на миг к ветвям, что–то шепнув благодарное, а те в ответ обвили ее запястье тонкими веточками, да так и остались там живым браслетом, шелестящим на ветру зелеными листочками.
— Кантарр! — напомнила девушка, подъехав к нему поближе.
— Помню, помню. Из шестнадцати рас, которые населяли Кириан, помимо людей — весьма неприятной расы, которая зато постоянно что–то выдумывала, не давая покоя расам остальным, была еще одна особая раса. Эшшеды.
— Проклятые?
— Это сейчас они проклятые, — поморщился Кантарр. — Тогда они были «равные богу». Равными, конечно, они не были, но зато стояли над остальными. Что чаще означало для них головоломные проблемы. Эшшеды были ступенькой между богами и остальными расами, доносили от богов до рас волю. От рас до богов — просьбы. А еще они были лучшими магофизиками, и на их плечи была возложена обязанность следить за магическим равновесием. Они и следили, появляясь на территориях разных рас и исправляя перекосы. Эшшедов было немного. На всем Кириане было много рас, много жителей, а эшшедов хорошо если пара сотен. Точное количество их неизвестно, зато известно точно, что перед тем, как изгнать богов — люди начали убивать эшшедов. Они не пошли на них войной, да и не было у этого народа своего государства, служителей богов просто вырезали, как скот. Убийства, отравления, интриги: в ход шло все.
После того как боги были изгнаны, на эшшедов стали охотиться еще больше, пока не добились того, что все они попрятались. В «награду» убийцам остались артефакты, которыми они не знали, как пользоваться. Библиотека, книги в которой они не могли прочитать, и знания, которые они не могли применить.
— Звучит… саркастично.
— Да, в итоге получился ноль. То, на что надеялись завоеватели, оказалось «пшиком» — пустотой, которая только заманивала их лаковой оберткой.
— Дальше?
— Остатки эшшедов долгое время ненавидели людей, потом что–то случилось. И было принято решение, что эшшеды должны попытаться вернуть богов. Поступил запрос от них в координационный совет, и была ночь Великого падения, когда небосвод расчертили кометы. На Кириан упали четыре божественных цветка.
— Цветка?
— Бутоны, в которых хранилась души богов. Но, — Кантарр развел руками. — Что случилось здесь, я так и не выяснил. Цветы пропали, все до одного. Их местоположение неизвестно. Почему их не пробудили — тоже непонятно. Это место осталось белым пятном в хрониках и людей, и эльфов, и вампиров.
— Ты так говоришь, словно… — Тая замолчала.
Кантарр кивнул.
— Да, я бывал во всех открытых библиотеках, не только перечисленных, но и у гномов, и в старом хранилище драконов. А после того, как оказал несколько особых услуг эльфам — побывал в закрытых для посетителей родовых библиотеках. Все было бесполезно. Но вернемся к истории. После ночи Великого падения, когда магия перешла тот рубеж, после которого сама не могла больше оправиться, начали происходить необратимые изменения. Раньше с помощью все той же магии можно было что–то изменить — после этой ночи, нет.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
