– Не так быстро, – ухмыльнулся Сопля. – Ты можешь идти, а вот твоя подружка останется здесь. За мной должок.
Дэйл молча отступил назад. Оставить Келли одну, значит расписаться в собственном бессилии. А он на такое никогда не пойдет.
– А-а-а, – заржал Мэт, выглядывая из-за спины Джеймса и морща прыщавый нос в радостном возбуждении. – Жених и невеста!
– Ну что, лысая, поговорим? – спросил подошедший к беглецам Сопля и протянул к Келли толстую руку.
– Я не лысая, – зло оскалилась Келли.
– Конечно, нет, – улыбка подошедшего к девочке толстяка была ужасной. – Но скоро будешь.
Дэйл, было, рванулся к Келли на помощь, но она и сама не растерялась и ловко пнула Соплю между ног.
– Ой! – тоненько пискнул тот, схватившись обеими руками за место, куда бить уж никак не полагается.
Лицо Сопли стало бордовым, глаза закатились, он, не отнимая рук, шлепнулся на колени, а затем растянулся на пыльной земле, тихонько завывая тоненьким писклявым голосом.
Джеймс от удивления замер на месте, и Дэйл, решив воспользоваться секундным замешательством, бросился на растерявшегося противника. Не успел. Перед лицом его мелькнул кулак, а затем в носу тысячью иголок взорвалась боль. На глаза навернулись слезы.
– Ну что?! Получил?!
Чья-то безжалостная рука схватила за волосы и потянула вверх. Он раскрыл глаза, мир снова обретал краски. Перекошенное, злое лицо Джеймса, бледный Мэт, стонущий Сопля. Келли, что-то кричит и размахивает палкой, зажатой в руке…
С безоблачного неба на лоб Дэйла упала тяжелая капля, следующая угодила Джеймсу по облупленному солнцем носу, взорвалась тысячью мелких сияющих камешков-брызг. За первыми каплями упали другие. Враг от удивления разжал руку, и боль отступила.
Тяжелые дождевые слезы сотнями падали с бездонно-голубого неба, на котором не было ни облачка. Барабанили по лицам живительной влагой, питали высохшую землю, даря жизнь и восторг, долбили по плечам, по голове, намочили волосы, стекали по лицу.
– Дождь. Кажется, это называется дождем, – произнесла девочка.
Впервые за десять лет короткой жизни дети видели, что вода приходит не из колодца, а с неба.
Не обращая внимания на текущую из носа кровь, Дэйл подставил лицо под брызги. Засмеялась Келли, засмеялся Джеймс, засмеялся подошедший к ним Мэт, даже Сопля перевернулся на спину и хохотал.
Дождь. Обыкновенная вода с неба. Маленькое чудо для вечно засушливых пустошей, где поселки возникают только возле колодцев. Оно смыло враждебность, разбило войну и распри детей на тысячу мелких осколков, которые уже никогда нельзя будет собрать вместе. Пятеро чумазых ребят посреди мертвого мира радиоактивной пыли. Дождь навсегда помирил их. Наверное, это был самый прекрасный…
…день померк. Темные тучи надвинулись, заслонив солнце. Поднялся яростный и свежий ветер. Он бросал горсти песка в глаза старику. Трепал седые волосы, завывал в ушах. Тучи, словно испуганное стадо, надвигались угрюмой стеной. Алмазные гирлянды молний, сливающиеся в зарницы, то и дело сверкали по всему горизонту, освещая потемневшую, а оттого еще более мрачную пустошь. Ветер, словно сошедший с ума цепной пес, гнал беременные дождем тучи. Скоро, очень скоро, за грохотанием грома и сверканием молний тугие струи устремятся к замершей в нетерпеливом ожидании земле.
Еще раз сверкнуло, и до старика долетело отдаленное рокотание грома. Ветер неожиданно стих. Он больше не завывал яростно, не пытался засорить глаза и был точно таким, как в далекие годы, когда весь мир искрился надеждой. Когда жизнь в деревне, наконец, наладилась, исчез голод, появились деньги и, казалось, ничто и никто на этом свете не способен разрушить счастье. Ему исполнилось тридцать, и жена с еще не родившимся ребенком ждали его возвращения. Ветер…
…гулял в каньоне меж низких красных скал, что безмолвными карликами глядели в черное свинцовое небо. Мертвые пустоши расстилались на сотни квадратных миль и переходили в радиоактивную пустыню, где не могло выжить ни одно существо. Почва там ночами испускала призрачный свет, и в мертвых развалинах городов бродили души погибших в гекатомбе катастрофы людей.
Вот по таким пустошам и двигалась сейчас пара медленно идущих волов, тащивших тяжело нагруженный фургон. Старая развалина с истлевшим брезентом на крыше и растрескавшимися досками бортов, принадлежащая общине деревеньки, тоскливо скрипела рассохшимися колесами. На козлах фургона, постоянно косясь на низко висящие тучи, сидели два человека.
Один – худощавый, с непокрытой головой и растрепанными черными волосами – сжимал в руках автоматическую винтовку. Второй – большой и толстый, с обвисшими щеками и маленькими глазами – держал в руках вожжи.
– Кажется, будет дождь, а Сопля? – спросил худощавый.
– Ага. Сколько лет прошло, как мы в первый раз увидели его? Пятнадцать?
– Двадцать, – негромко произнес Дэйл. – Мне как раз исполнилось десять.
– Помню-помню, мне тогда твоя разлюбезная женушка хорошо вдарила коленкой, – беззлобно произнес толстяк и чмокнул губами, подгоняя волов.
– Хорошая у тебя память, – протянул Дэйл и усмехнулся. Он тоже помнил тот день. – Но, согласись, заслуженно?
– Ага! – Сопля кивнул. – Мы тогда придурками были…
Очередной порыв ветра взметнул волосы на голове Дэйла, и тот даже пригнулся от неожиданности, оглядываясь на догоняющие низкие тучи.
– А ветерок-то крепчает, как бы в бурю не попасть.
– Старики говорили, что давным-давно, еще до войны, в этих местах про бури вообще ничего не слыхали, земля всегда была зеленой, а дожди шли круглый год.
– Брехня, – протянул Дэйл, встревожено крутя головой. – Сказки. Кто это видел?
– Да мы с тобой и видели! – горячо заспорил Сопля. – Тот дождь никто из нас не забудет.
Дэйл сморщился, как будто проглотил мерзкое насекомое.
– Я уже начинаю сомневаться – видели мы его или просто пригрезилось. Не знаю, как выживают звери и трава в пустошах… Неужели тоже роют колодцы?
– А дьявол их разберет. – Сопля вытащил флягу с водой и сделал большой глоток. – Надо сниматься с места и всей деревней передвигаться на север. Говорят, там местность не так пострадала от войны.
– Переезжать деревней?! – Дэйл презрительно фыркнул, показывая, как он относится к этой затее. – Скажи это нашим старейшинам. Разве их расшевелишь?
– Зона, – резко выдохнул Сопля.
Оба погонщика натянули на лицо самодельные респираторы. Сопля вытащил из-за спины длинный гибкий кнут, щелкнул им в воздухе, а потом по спинам волов.
– Быстрее, коровьи дети!
Животные замычали и ускорили ход. Все та же унылая красная земля, все те же молчаливые скалы, все тот же яростный ветер. Вот только трава здесь была гораздо выше, чем в других местах. По счастью, опасная зона протянулась всего лишь на пару сотен метров. Эдакий символический язык, который смерть выложила на дорогу, пытаясь захватить зазевавшегося путника. Через двести метров счетчик Гейгера в фургоне перестал безумно щелкать.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
