Браваду Нико словно ветром сдуло, он потерял дар речи, а Владислав, уже в который раз за время их беседы звонит кому-то и ведет немногословную беседу.
— А если я все же решусь остаться здесь? — отважился спросить Нико.
— Воля ваша, — и Владислав протянул паспорт. — Возьмите. Вот ваше золото. Расплатитесь по счету.
Шелвадзе ждал, что будут шантажировать, угрожать, что-то предлагать. И вдруг такой неожиданный оборот.
— Что же будет дальше? — допытывался Шелвадзе.
— Ничего. Все пойдет так, как у нас принято. Думаю, что завтра утренние газеты выйдут с аншлагом: «Советский гражданин Шелвадзе вербует девушку нашей страны, предлагая ей за сотрудничество советское золото». Разумеется, текст будет проиллюстрирован: Шелвадзе со своей милой девушкой в ресторане, в постели. Вот она пишет первое свое шпионское донесение и получает слиток...
— Вы русский? — неожиданно спросил Шелвадзе.
— Нет. Но я много лет проработал в России и неплохо знаю вашу страну, ваших людей.
— Вы разведчик?
— Никогда им не был и не собираюсь быть. Я принадлежу к сообществу «Свободный мир». Наш девиз — «Свобода человеку». Вы слыхали, конечно, про форум лидеров европейских государств в Хельсинки? Так вот, мы боремся за претворение в жизнь решений этого форума. Мы против пороков капитализма и иных социальных формаций. Мы за свободу личности и частного предпринимательства, конечно, в разумных пределах. Мы не потерпим никакого ущемления прав человека, кем бы он ни был. Мы решительно заявляем: каждый отдельный индивидуум — хозяин планеты Земля. И никто не должен лишать его этого права. Человек имеет право жить, как пожелает. Не мешайте ему. Нам нет дела до общества в целом, оно полно пороков. Мы — за благо индивидуума... Если хотите стать нашим другом, пожалуйста.
Шелвадзе догадался, что этот псевдофилософский монолог не что иное, как камуфляж. Он покорно спросил:
— А что я должен делать?
— Ровным счетом ничего!
— Так не бывает.
— У вас не бывает, а у нас бывает. У нас все построено на дружбе, доверии, взаимных услугах. Сейчас отдадите мне половину ваших наличных денег. Ими я расплачусь с барменом, с него хватит. А вот на счете, который был вам предъявлен, напишите своей рукой. Что? Я продиктую...
И Нико написал:
«Дорогой Владислав. Спасибо за услугу. Я вам отплачу тем же. Надеюсь на хороший исход нашей договоренности. Шелвадзе».
Затем он передал деньги и счет Владиславу.
— Вот и хорошо! К вашей расписке я приложу негативы фотографий детектива, постараюсь их выкупить. Золото продам и выручку приложу сюда же. Через два-три года, когда вновь появитесь у нас, вы будете уже богатым человеком, и тогда сможете покинуть навсегда Московию. Если нет вопросов, то честь имею. Можете вернуться в свой отель.
Шелвадзе вопросов не задавал. Ему все ясно: мышка попалась в мышеловку. И перед тем как ей наглухо захлопнуться, последовал еще один удар.
— Простите, я на минуту задержу вас... Ровно через три недели, во второй половине дня вы должны быть дома. Некто позвонит вам и скажет: «Я Андрей. Владислав прислал ваш шапку. Хотел бы встретиться с вами и передать шапку». Мне, вероятно, не надо вам объяснять, что никакой шапки не будет. Это — пароль. Итак, где и когда вам удобнее встретиться с Андреем?
Недолго подумав, Шелвадзе уверенно ответил:
— В одиннадцать вечера у входа в ресторан «Берлин», улица Жданова, три. А что от меня потребуется?
— Самая малость. Приехать на своей машине и проследить, нет ли за вами слежки.
— Значит, это опасно?
— Нисколько!
...Точно в условленный день в его квартире раздался телефонный звонок. Андрей привез шапку. Он позвонил прямо из Шереметьевского аэропорта. В 22 часа господин Кастильо появился у себя в отеле, заглянул на несколько минут в буфет и ровно в двадцать три часа оказался на улице Жданова у дома номер три. У входа в «Берлин» его ждал Нико. Он, как было условлено, держал в руках журнал и на вопрос, где ближайшая стоянка такси, кивнул головой в сторону своей «Волги»...
Маршрут продуман уже давно. Ленинградское шоссе, памятник защитникам Москвы — ежи на том месте, где остановили гитлеровцев в сорок первом. Машина юркнула под путепровод. Позади остались деревня Машкино; спуск, подъем, дорога в Новогорск. Свернули влево. Укромный уголок. Темень. Таинственно, глухо шумит на ветру лес. Тут, кажется, можно и привал устроить.
Андрей — это был Кастильо — передал Шелвадзе деньги: «Это за ваше золото». И еще некоторую сумму: «Это за пустяковую услугу, которую вы окажете нам».
— Нельзя ли часть денег дать долларами?
Хромоногий улыбнулся.
— Ну что же, в принципе не возбраняется. Но это, учитывая законы вашей страны, может привести к провалу. Вы не подумали о таком варианте? Как собираетесь реализовать доллары?
Шелвадзе усмехнулся. Главное получить доллары. Остальное — его забота.
— Не беспокойтесь. Все будет о’кей!..
— Ну, что же, доллары так доллары. Извольте, господин Шелвадзе. Мне кажется, что вы порядочный человек, на вас можно положиться. Хотя у меня на сей счет были большие сомнения.
— Какие?
— Я не был уверен в том, что окажусь с вами здесь за городом, а не на Лубянке. Ведь Лубянка рядом с отелем «Берлин», всего несколько шагов, — Кастильо понравилась его острота. — Так вот, друг мой, то, что мы встретились, и то, что эта встреча внесла ясность в наши отношения, закрепила узы дружбы между нами, дает основание надеяться на будущее сотрудничество. Вас это облагораживает, а мне, не буду скромничать, делает честь: я выполнил задание шефа — установил с вами связь.
Хромоногий затянулся сигарой, помолчал, осмотрелся. Темень непроглядная, даже лица Шелвадзе не разглядеть. Однако почувствовал, как тот насторожен, нервничает.
— Так вот, господин Шелвадзе, мы будем просить вас о небольшом одолжении... Сущий пустяк... Никаких забот и никакого риска...
...Шелвадзе на какое-то мгновение умолк — нелегко выкладывать всю правду. Но Бутов не позволил затянуть паузу.
— Итак, какова суть того «пустяка»?.. Продолжайте...
— Вы журналист, литератор, у вас широкий круг знакомых, — сказал Кастильо. — Может, вам удастся найти одного очень нужного нам человека. Вот возьмите фотографию. К сожалению, довольно старая. Отыщите его, сообщите адрес, и вы будете щедро вознаграждены.
— Предлагаете искать иголку в стоге сена? — спросил я.
— Пусть будет так... И тем не менее вы должны проявить максимум находчивости.
— Когда был сделан снимок? — поинтересовался я.
