– Конечно, ваше величество. В детстве.
– В детстве, – повторила Мария. – А во взрослой жизни?
– Нет, ваше величество.
– Нет… – повторила Мария. – Значит, вы не любили, любви не бывает без слез… А когда ваш отец и брат… когда их… когда они погибли, – разве вам не было грустно?
– О, да, ваше величество! Мне было грустно, очень грустно, – сэр Роберт насторожился, не понимая, к чему она клонит.
– Вы любили своего отца?
– Как вам сказать, ваше величество… – замялся сэр Роберт.
– Отвечайте прямо, я не держу зла на ваше семейство: это все в прошлом. Впрочем, я и тогда не держала зла: мне пришлось подписать указ о казни ваших родственников после той истории с Джейн Грэй. Долг королевы обязывал меня к этому, но я не хотела их смерти. Долг королевы обязывает меня делать многое, чего я не хочу, – будто оправдывалась Мария.
– Мы все в вашей власти, государыня, – напыщенно произнес сэр Роберт.
Мария кивнула:
– Вы добрый и верный подданный, милорд. Но вы не ответили: вы любили своего отца?
– В определенном смысле, ваше величество.
– Я не понимаю вас.
– Видите ли, мой отец, сколько я его помню, всегда был занят важными государственными делами. Мне он казался недосягаемым: очень умным и очень строгим. А когда я достиг отроческого возраста, он давал мне указания таким тоном, что я чувствовал себя провинившимся солдатом перед взыскательным офицером, – выпалил сэр Роберт, решившись говорить правду. – Любил ли я его? Да, наверное, но больше побаивался.
– Отец совсем не занимался вами в детстве? Не играл, не баловал, не дарил игрушки, не сажал на колени? – Мария с сочувствием посмотрела на сэра Роберта.
– Нет, мадам, ничего этого не было.
– Бедный сэр Роберт, – вздохнула Мария. – Ну, а ваша мама? Она была с вами ласкова?
Сэр Роберт тоже вздохнул:
– Нет, мадам, она была еще строже, чем отец.
– Бедный сэр Роберт, – повторила Мария и коснулась его руки.
Он вздрогнул; его лошадь испугалась и рванулась вперед.
– Стой, тпру-у-у! – вскрикнул сэр Роберт. – Молодой жеребец, пугливый, – сказал он, успокоив коня.
– А мой отец и моя мать любили меня, у меня было счастливое детство, – Мария слабо улыбнулась. – Кто бы мог подумать, что потом все так обернется…
– Но вы королева, мадам, – возразил сэр Роберт.
– Несчастная королева, – сказала Мария, с особенным выражением взглянула на сэра Роберта и замолчала.
Он смутился.
– Мадам, я, право, не знаю… Мне сложно понять… Я новичок при дворе, и этикет… А с женщинами у меня вообще нет опыта! – сбивчиво пробормотал он.
– Я это заметила, – Мария погрустнела и отвернулась от него.
Сэр Роберт пытался заглянуть ей в лицо, но она смотрела в сторону.
– Я прогневал ваше величество? – спросил забеспокоившийся сэр Роберт. – Мне уехать?
Мария молчала.
– Мне уехать? – повторил сэр Роберт.
Мария молчала.
– Прощайте, ваше величество! Извините меня за то, что доставил вам огорчение. Я уезжаю и больше никогда не появлюсь при дворе! Это не для меня, – отчаянно воскликнул сэр Роберт и дернул лошадь за поводья, чтобы умчаться прочь.
– Погодите, – остановила его Мария. – Господи, как ребенок… – проговорила она про себя. – Мы с вами стоим друг друга, – сказала она вслух с невеселой усмешкой.
– Ваше величество?..
– Поклянитесь, что вы будете мне верны и никогда не предадите, – жестко проговорила Мария.
– Ваше величество! – возмущенно вскричал сэр Роберт. – Как вы можете подумать, что я… Что мне… Я клянусь, ваше величество!
– Тише, я вам верю, – сказала Мария, оглядываясь на свиту. – Однако что же мы едем шагом? – прибавила она. – Давайте покажем, как мы умеем ездить верхом. Ну-ка, в галоп! – королева хлестнула стеком своего коня. – Попробуйте догнать меня, милорд!.. А вы не отставайте, живо за нами! – крикнула она через плечо придворным.
* * *
– Как могло случиться, – спрашивал сэр Томас сидящих перед ним джентльменов, – как могло случиться, что мы только теперь узнали о поездке королевы Марии за город? Вы понимаете, какой шанс мы упустили? Марию сопровождали всего несколько конных гвардейцев, с которыми мы легко справились бы, – об ее придворных я не говорю, они разбежались бы при первых признаках опасности. Мы были в полушаге от победы и не взяли то, что само шло нам в руки: уже вчера мы объявили бы о низложении Марии, и королевой стала бы Елизавета. Все было бы уже позади, а сейчас перед нами снова неясное будущее. Бог не любит ленивых и нерасторопных, он помогает деятельным и трудолюбивым – он отвернется от нас, если мы и дальше будем столь же беспечны. Кто знает, предоставит ли он нам еще одну возможность, не истощено ли его терпение нашим бездействием, не найдет ли он другие пути к благой цели? Кто знает… Нельзя забывать и о том, что каждый день промедления увеличивает для нас опасность быть раскрытыми – заговоры не могут длится долго.
– Я предлагаю взорвать Уайт-холл, – сверкнув глазами, сказал худощавый джентльмен. – Вы правы – ждать нечего, надо действовать немедленно. Заложим бочки с порохом под королевский дворец и взорвем его.
– Вы с ума сошли! – с ужасом вскричал джентльмен полного телосложения. – Какое неслыханное злодейство! От нас отвернутся все порядочные граждане, мы навеки запятнаем себя позором, – не говорю уже о священной королевской крови, которая будет жечь наши руки.
– Мои руки она жечь не будет, – желчно заметил худощавый джентльмен. – Монарх должен править по законам божеским и на благо своего народа. Если монарх нарушает это правило, он теряет святость, он делается обычным человеком, – более того, преступником! – и его должна постигнуть жестокая кара. В Писании сказано, что неправедному царю нет места на земле; кто убьет его, совершит богоугодное дело.
– Нет, нет, нет! Ничего не желаю слушать! – полный джентльмен зажал уши. –
