трону подошел сэр Роберт.
– Мы решили наградить этого джентльмена в знак нашей признательности за верность нам, – повысила голос Мария. – Он показал ее, отрекшись от заблуждений своей семьи и придя к нам на службу… Сэр Роберт, вы награждаетесь изображением королевы, заключенным в золотую оправу, – Мария вытащила маленький овальный портрет на цепочке и передала сэру Стивену. – Господин лорд-канцлер, вручите награду.
Сэр Стивен, уже оправившийся от растерянности, с широкой улыбкой принял портрет и передал его сэру Роберту.
– Милость ее величества безгранична, – громко произнес сэр Стивен, – и всякий, кто верно служит ей, не останется без внимания.
– Бог, Англия и королева, – едва смог вымолвить сэр Роберт, а королева подставила ему руку для поцелуя.
Зал затрепетал. Сэр Роберт поцеловал руку королевы, и бочком втиснулся в толпу.
– Засим церемония награждения закончена, – как ни в чем не бывало сказал сэр Стивен. – Дамы и господа, возблагодарим королеву!
– Да хранит Господь ее величество! – хором проговорили все, кто были в зале.
* * *
После церемонии вручения наград состоялся обед для лиц, этих наград удостоенных. Богато сервированный, украшенный лентами и цветами обеденный стол был заставлен огромными блюдами с мясом, дичью, рыбой, с фруктами и сладостями. Высокие кувшины с вином стояли на отдельном столе; по знаку гостей виночерпии наполняли им чаши.
Рассаживал гостей за столом церемониймейстер: на дальних концах – джентльменов из полиции и парламента с их дамами, ближе к середине – священнослужителей из церковного Совета, а по центру, рядом с королевой, лорд-канцлера – с правой стороны, и епископа Эдмунда – с левой. Оставалось найти место для неожиданно приглашенного сэра Роберта Дадли; поразмыслив, церемониймейстер решил поместить его в торце стола, на стульчике около джентльменов из парламента – это было хорошее место для молодого человека, начинающего карьеру при дворе.
Однако королева сразу же нарушила этот естественный порядок.
– Позовите ко мне сэра Роберта Дадли и поставьте кресло для него, – приказала она.
Сэр Роберт поднялся, как приговоренный на казнь; дамы, находящиеся в зале, многозначительно переглянулись, а церемониймейстеру стало дурно – ему пришлось ухватиться за край стола, чтобы удержаться на ногах.
– Ваше величество, – пролепетал он, – но это же нарушение всех обычаев. Мы во дворце, мы не на охоте; этикет, ваше величество, не позволяет нам…
– Королева имеет право на все, – перебил его сэр Стивен. – Если ее величество пожелает, она может посадить возле себя хоть трубочиста. Делайте, как велит королева, – и он сам отодвинул свое кресло, освободив место для сэра Роберта.
– Ну вот, вас оттерли в сторону, – успел шепнуть епископ Эдмунд. – Этот мальчишка сядет на место лорд-канцлера.
– Ничего, – беззвучно произнес сэр Стивен. – Задержитесь после обеда, есть новости…
Вопреки обыкновению, на обеде гостей веселили шуты, жонглеры и акробаты. Сэр Роберт, успевший выпить два кубка крепкого вина, громко смеялся над их выходками. Мария не любила шутовские представления, но сегодня было сделано исключение.
– Вам весело? – спросила Мария.
Сэр Роберт поперхнулся и робко глянул на нее:
– Да, ваше величество.
– Я знала, что вам понравится. Веселитесь, милорд, не стесняйтесь, сегодня у нас праздник, – ласково проговорила Мария. – Выпейте за здоровье своей королевы.
– За здоровье вашего величества, – поднял кубок сэр Роберт.
– Предложен тост за здоровье ее величества! – провозгласил церемониймейстер.
– За здоровье ее величества! – подхватили, вставая, гости.
Мария поблагодарила их улыбкой и пригубила из своей чаши.
– А мой подарок вам понравился? – спросила она сэра Роберта, когда все уселись на свои места.
– Ваше величество, у меня нет слов, – сказал сэр Роберт, с ужасом чувствуя, что его язык начинает заплетаться. – Он выше всего, что может быть… И вы на этом портрете такая красивая.
– Красивее, чем в жизни? – уколола его Мария.
– Нет, нет, ни в коем случае! В жизни вы гораздо красивее, – сэр Роберт возмущенно замахал руками. – То есть я хочу сказать, что вы красивая и на портрете, и в жизни. Вы везде красивая, ваше величество!
– Благодарю вас, милорд. Носите же этот портрет с собой, на груди, пусть ваша королева всегда будет с вами, – сказала Мария, наклонившись к уху сэра Роберта. Ее нежное дыхание щекотало его; он поежился и засмеялся.
Епископ Эдмунд, с огромным неудовольствием наблюдавший эту сцену, выразительно посмотрел на сэра Стивена. Тот пожал плечами и беззвучно повторил: «Ничего страшного». Епископ хмыкнул и покачал головой.
– Ваше величество, я не знаю, как выразить свою признательность, – сэр Роберт едва смог выговорить последнее слово. – Моя жизнь и моя смерть принадлежат вам. Делайте со мной, что хотите: я весь в вашей власти!
– Тише, милорд, – Мария коснулась его руки. – Через два дня, вечером, после смены караула, приходите в парк на наше место. Мы поговорим о том, что вы еще можете сделать для меня. Во дворце будет мало людей – у нас будет день отдыха.
– Ваше величество, я приду, даже если буду умирать, – так громко прошептал в ответ сэр Роберт, что его услышали не только сэр Стивен и епископ Эдмунд, но и церемониймейстер.
– Тише милорд, на нас смотрят, – шепнула Мария и громко сказала: – Прекрасное выступление, эти акробаты изрядно нас позабавили. Господин церемониймейстер, кто у вас следующий?..
Больше королева не шепталась с сэром Робертом, а он так усердно отдавал дань вину, что лакеям пришлось дважды выводить его освежиться, впрочем, он не был исключением из числа других джентльменов, присутствовавших на обеде.
* * *
– Я не понимаю, почему вы так беспечны, – говорил епископ Эдмунд, когда он и лорд-канцлер заперлись по окончании обеда в комнате Королевского Совета. – Мария ясно дала понять, что она сделала свой выбор: Дадли занял место возле нее на обеде, и боюсь, что он же скоро займет первое место в государстве.
– Этого не случится, – возразил сэр Стивен, вытянувшись в кресле и блаженно щурясь на огонь в камине. – Неужели вы до сих пор
