мне самым простым, и я хотел, было, его выбросить. Но вдруг заметил, что внутри камня горит огонь, хотя он снаружи и холоден. Я решил, что это неспроста, и взял камень с собой. Что скажешь, Мудрейший?
С этими словами Куница передал старцу свои находки.
Тот долго молчал, разглядывая корону и камень, ощупывая их руками (видно, зрение его подводило).
– Как выглядел зверёк, бросивший тебе это? – наконец, спросил он.
– Мудрейший, я даже не уверен, что это был зверёк. Он бежал на двух ногах и был похож на человека, только очень маленького, – и Куница показал руками, какого я был роста. – А потом он исчез, как сквозь землю провалился!
Мудрейший снова надолго замолчал, иногда беззвучно шевеля губами, как будто что-то произнося про себя.
Наконец он с трудом встал и торжественно произнёс:
– Слушай, племя. Я вспомнил все древние предания, все священные слова, что были нам завещаны от предков. И сейчас оглашаю своё решение.
Все вы знаете этого Куницу. Вспомните, как мы жили там, за горами, как голодали, как тонули в трясине, как ежегодно взыскивали с нас человеческие жертвы зловредные трясовицы, живущие в болотах. И всё же ни один из нас даже не думал о том, чтобы пуститься на поиски новой, благодатной земли. Болели, голодали, умирали. Но никто не решился уйти в горы, чтобы за ними найти новые земли. А Куница решился. Три раза уходил он в горы, и дважды возвращался голодный и израненный, но ни с чем. А в третий раз ушёл надолго, и мы решили, что безрассудный смельчак сгинул в горах. И когда он, наконец, возвратился, многие ли ему поверили? Все смеялись над его рассказами о густых лесах, полных дичи, об озере, в котором столько рыбы, что её можно ловить голыми руками, о тучной земле, о месте, где вместо миазмов болот в воздухе витает только аромат цветов.
Кто ему поверил, а? Над ним все смеялись, называли безумцем. Никто не хотел рисковать жизнью и идти с ним через горы, никто не хотел покидать свои нищие хижины, потому что, говорили все: лучше худой кров над головой, чем совсем никакого. Но Куница был настойчив, и постепенно некоторые люди поверили ему и решились идти неизвестно куда. Наш вождь, Седой Лис не пошёл с нами, его сыновья Рысь и Сова тоже идти не захотели. И тогда вызвался я. Хотя я стар и слаб, и дни мои уже приближаются к порогу, за которым меня встретят духи земли и неба, но нельзя было пускаться в путь без кого-то из Больших людей. Об этом говорит закон. Я и верил Кунице, и не верил. И только когда мы ступили на эту землю я понял, что закончилась власть над нашим народом злобных болотных духов, что не станем мы более приносить в жертву ненасытным трясовицам наших родных, что не будут каждую зиму умирать от голода наши дети. Эта земля прокормит всех. А кто нашел для вас эту землю? Куница! Кто полгода уговаривал вас покинуть насиженные места и отправиться навстречу новому, неизведанному? Куница!
И сегодня, когда вы все ещё спали, Куница не спал. Он вышел из шалаша, и ему дано было знамение. Его призвал никто иной, как Хозяин этих мест. Обычно такой Хозяин живёт на горе или в горе. Он послал своего слугу, чтобы тот вручил Кунице особые вещи, означающие, что он дозволяет нашему племени жить на его земле. Куница правильно сказал, что он видел человека, только очень маленького. Именно так говорится в преданиях о Хозяевах гор и их народе. И я верю, что эти знаки хозяин вручил именно Кунице, потому что ставит его новым вождём над нашим народом. Я объявляю эту корону и камень с огнём внутри знаками власти Куницы и всего его рода над всеми нами на вечные века. А гора, с которой спустился посланец Хозяина, и поляна, на которой случилось чудо, пусть навсегда останутся неприкосновенными, и всходить на гору может только Куница и его потомки. Да погибнет любой, кто вторгнется в её пределы, или будет охотиться на ней, или срубит дерево в заветном лесу, где Куница получил знамение!
От длинной речи старец совсем ослабел. Он снова сел, опустил голову и, кажется, задремал.
Все мужчины подходили к Кунице и кланялись ему. А он, кажется, ещё до конца не осознал, что стал вождём. Колпак, украшенный моим венцом, снова был у него на голове, а камень он спрятал в складках пояса.
Потом всё племя уселось за трапезу, женщины уже успели напечь каких-то лепёшек из грубой муки. Они пекли их в золе, часть теста подгорела, а часть осталась полусырой, но это никого не смущало. В ход пошли и остатки оленины, и скоро я наблюдал, как животные, смахивающие на волков, дрались и грызлись между собой за обглоданные кости, которые им бросали люди. В первый раз я видел человеческое застолье, и оно показалось мне отвратительным.
Потом все разбрелись по своим делам. Очевидно, самым важным для пришельцев было как можно скорее обзавестись жильём, поэтому мужчины вооружились топорами и отправились к растущим вдали деревьям. А женщины принялись скрести шкуры оленя и ещё каких-то животных, готовить пищу, одна уселась плести из веток что-то наподобие корзины. Позже я наблюдал, как с помощью этого предмета они ловили рыбу.
Меня интересовал только Куница, я следил за ним и прикидывал, как незаметно вытащить камень у него из пояса. Решения я пока не находил. Мне в голову не приходило, что тайно или явно забирать что-то у другого существа (даже если это «что-то» раньше принадлежало тебе) – поступок недостойный и называется воровством.
Как раз перед тем, как Куница отправился вместе со всеми на рубку леса, к нему подошёл юноша, почти мальчик. Он низко поклонился и обратился к Кунице:
– Куница, возьми меня к себе прислугой и охраной, пожалуйста.
– Мне не нужна ни прислуга, ни охрана, Светляк. Я и без них прекрасно обхожусь.
– Сейчас ты наш вождь, Куница. Вспомни, у Лиса была охрана, и прислуга была, и все ему добычу несли, на то он и вождь. Ты не смотри, Куница, что я молод возрастом. Я сильный и меткий. Помнишь, ты меня на охоте как-то похвалил. Ну, когда ещё отец жив был. Я ведь совсем один остался, мать и сестёр трясовицы забрали, отца камнем придавило. А я тебе во всём помогать буду, вот увидишь! Ты доволен будешь. И я всегда за тебя буду, Куница, хотя бы и все на тебя ополчились, а я тебя никогда не передам и не покину! Юноша
