— Мой Куас! — взревел Зорнал. — Он первым начал бороться с пожаром, но не смог совладать в одиночку! Бедный парень хотел стать героем! Я не успел помочь ему!
Потом раздавались только треск огня и шипение пара. На какое-то мгновение всем казалось, что совместными усилиями огонь побеждён, но он коварно вылез с другой стороны. Прошло больше часа, прежде чем ситуация была взята под контроль.
— Давайте выкинем всё, что испорчено, — уже тише распоряжался Зорнал, видимо, пользующийся у соседей непререкаемым авторитетом. — Модрон, буду тебе очень признателен, если ты поможешь мне донести тело несчастного Куаса до дома нашего клана… Пусть патриарх совершит все необходимые обряды…
Прошло ещё много бесконечных минут, и, наконец затаившиеся минотавры услышали шаги. Они приготовили оружие, собираясь биться за свою жизнь и проложить путь наружу силой, если понадобится.
— Всё кончено, — тихо сказал Зорнал, заходя. — Можете не беспокоиться…
— Я сожалею о Куасе… — начал Рахм. Уши старого мастера дёрнулись.
— А теперь скажи мне, что произошло на самом деле…
Зорнал слушал рассказ, полуприкрыв глаза, изредка кивая самому себе.
— Ужасно, — прошептал он, наконец. — Никогда не думал, что он способен на предательство. Извините меня, это я виноват, что вы доверились ему.
— И ты прости меня за ущерб, — поклонился Рахм. — Мы не думали, что так выйдет.
— Ущерб я переживу, но за вас теперь беспокоюсь ещё больше. Завтра же утром я найму фургон с верным минотавром, и вы бежите из Нетхосака. Вся эта ерунда о Хотаке и дворце должна быть отложена на длительный срок…
— Нет! — яростно вскричал Рахм так, что мастер отшатнулся. — Капитан и Товок могут ехать, но я остаюсь!
— Я никуда не поеду без тебя, Рахм! — в свою очередь взревел Азак.
— Прежде чем вы продолжите, — твёрдо сказал Зорнал, — подумайте о том, что у вас больше нет проводника. Я не могу занять место Куаса, а после случившегося мы не можем рисковать, доверяясь кому-то ещё раз!
Рахм кивнул, лихорадочно что-то подсчитывая:
— Тут ты прав… Предлагаю тогда всем лечь и попытаться уснуть. Поговорим завтра, иначе мы проспорим до утра, а выспаться перед операцией не помешает.
— Что ж… — буркнул опечаленный Зорнал. — Спать так спать…
Старый бондарь зашаркал вниз, приводить в порядок мокрую мастерскую. Товок с Азаком быстро улеглись, а Рахм присел в стороне, прокручивая кольцо на пальце и думая о завтрашнем дне. Независимо от того, сколько ещё препятствий поставит ему судьба, он поклялся, что получит голову узурпатора.
Или так, или Хотак его уничтожит…
20
Ночной гость
Когда день в тяжёлой битве понемногу уступил ночи, узкая двухмачтовая галера под флагом Боевого Коня, преодолев бушующие волны, подошла к причалам Нетхосака. Её борта и оснастка, гораздо ниже, чем у обычных имперских кораблей, говорили о том, что она предназначена для плавания только внутри Кровавого моря. Однако низко сидящий острый таран на носу делал её грозным орудием против менее подвижных целей.
Никто не обращал на галеру внимания до тех пор, пока один из дозорных не разглядел, кто стоит в гордой позе на капитанском мостике. Подобно чуме, паника начала распространяться по территории порта. Колоту пришлось более трёх раз угрожать расправой и призывать авторитет отца, прежде чем гость получил достойную встречу, как и подобает его рангу.
Итак, условности были соблюдены, и Лорд-Вождь Голгрин сошёл на землю имперской столицы.
Извещённый быстроногим гонцом, Хотак успел приготовиться к столь необычному визиту. Слуги быстро облачили его в парадную броню, готовя к войне или тонкой дипломатии. Людоеды кроме силы и храбрости весьма уважали желание немедленно вступить в битву.
Позади Хотака красовалось огромное полотно, изображавшее императора с супругой, наслаждающимися отдыхом у открытого окна, за которым расстилался виноградник. Сам Хотак, закованный в броню, гордо откинулся на спинку кресла, держа снятый шлем в руке. Рядом стояла Нефера в великолепном изумрудном платье и с любовью смотрела на супруга.
Роскошная кровать из красно-чёрного дуба заменила старую, изрубленную в ночь приснопамятного жалкого сопротивления Чота. Сторона императрицы была не примята, но где бы ни провела ночь Нефера, о прибытие галеры она узнала незамедлительно. Распахнулась дверь, и жрица вошла в покои Хотака, полностью готовая к приёму посланца другой расы, даже если речь шла о людоедах. Струящаяся чёрно-серебристая одежда подчёркивала не только её высокое положение, но и великолепную фигуру.
— Муж мой, я вижу, ты уже готов принять посланца. — До ноздрей императора докатилась привычная волна лавандового аромата. Он целый миг наслаждался ею, вспоминая старые, более простые времена.
— Ты прекрасно выглядишь! Могу я сделать тебе столь привычный комплимент?
— Можешь, — ответила Нефера с уверенной улыбкой, чуть поправила плащ Хотака и смахнула крошечное пятнышко с панциря. — Ты понимаешь, что означает подобный визит?
— Ещё бы. Голгрин и этот его жалкий Кхан решили принять наш договор. Это было неизбежно, мы ведь предложили прекрасные условия.
— Но это так неожиданно…
— Колот хорошо справился с заданием, — озвучил Хотак свою недавнюю мысль.
— Да у него было мало шансов все провалить, — отозвалась Нефера, — Мы ведь спланировали каждый его шаг.
Император успокаивающе поднял руку:
— Ну, не лишай парня славы… Конечно, он не настолько умён, как Бастиан, или не так предан тебе, как Арднор, но пока он приносит нашему семейству только славу.
— Конечно… я знаю о его силе и возможностях. Быстро вошедший офицер опустился перед Хотаком на колено:
— Мой император, ваш сын Колот и эмиссар людоедов Голгрин ожидают в зале совета! Хотак щёлкнул пальцами:
— Прекрасно! Я полагаю, все желания лорда Голгрина выполнялись без промедления?
— Да, мой император! Сделали всё, что могли! — По лицу офицера пробежала тень отвращения при мысли о том, чтобы рассматривать людоеда как важную персону.
— Тогда не будем ждать. — Хотак протянул руку Нефере. — Дорогая?
Как только император и его супруга вышли наружу, к ним присоединилась дюжина минотавров охраны с обнажёнными секирами; двери мягко открывались и закрывались за ними. Когда чета приблизилась к залу совета, их окружало более пятидесяти стражей — достаточное количество для того, чтобы произвести впечатление на людоеда.
Посреди зала стоял огромный стол, пожалуй, самый крепкий в империи, ведь многие военачальники любили подтверждать свои слова ударом кулака по столешнице. Две огромные люстры, по сто двадцать пять свечей каждая, освещали помещение. Деревянные панно на оштукатуренных стенах изображали детальные карты главных островов и колоний. На дальней стене во всю ширь раскинулся шедевр Хотака: по бурному сине-зелёному океану, где изнутри пробивался красный оттенок, намекая на Кровавое море, расстилались контуры великой империи. Лорд Голгрии как раз и обозревал это творение, покачивая чашу с вином в руке.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
