Что в Эдельвейсе, что здесь — они одни и те же.
— Пистолеты, из которых убивают людей, тоже везде одни и те же. И что это значит, что они все повязаны между собой?
— Нет. А может да. Смотря от чего ты отталкиваешься.
— И с этим ты хочешь пойти у Урдену? Он же не поверит без доказательств!
— Дело не в доказательствах. Дело в том, как это выглядит и что с этим делать. Наша работа остаётся прежней, выявить всю сеть торговцев оружием. Но что касается остального…
— Я… я не знаю… — вздохнула Дайлин. — Я не буду тебя отговаривать, но заявление смелое.
— Это не заявление, оно ни к чему нас не обязывает. Мы просто выскажем свою теорию, не более. Лучше быть предупреждённым, чем получить такой вот сюрприз. И кстати, у меня для тебя кое-что есть.
Дайлин с интересом наблюдала за тем, как Кондрат достаёт свёрток из кармана, после чего разворачивает его и…
— Это что? — удивлённо спросила она, взяв в руки предмет. — Похоже… на… пистолет… Только какой-то странный…
— Это и есть пистолет, — ответил Кондрат. — На время нашего расследования я хочу, чтобы он был у тебя.
— А он… стреляет вообще? — она с сомнением покрутила его в руках.
— Да, стреляет. Ты можешь сделать двенадцать выстрелов, прежде чем он разрядится.
— Сколько? — удивилась она не на шутку.
— Двенадцать.
— Двенадцать?
— Да.
— Ты… серьёзно? Эта маленькая пукалка стреляет двенадцать раз за один заряд? Она хотя бы убивает?
— Не хуже, чем твоё пистолет. Правда он может заедать, может не выстрелить или вовсе заклинить, но это лучше, чем таскать с собой кучу пистолетов, — произнёс Кондрат. — Пусть он побудет у тебя до конца расследования, а там я его заберу.
— Это… очень мило с твоей стороны, — протянула она, и подняла взгляд. Уголков её губ коснулась улыбка. — Спасибо, Кондрат, я, если честно, даже не знаю, что сказать. Сначала броня сейчас пистолет с несколькими зарядами… Ты прямо как…
— Как кто?
— Как старший брат, — улыбнулась Дайлин ещё шире. — А как он работает? Не вижу, куда вставлять капсюль…
Глава 27
Пятнадцать патронов — столько смог сделать именитый и талантливый кузнец Вайрина. Кто-то скажет, что немного, а Кондрат мог с уверенностью заявить в ответ, что результат за столь малое время был поразительным, учитывая, что у человека был единичный экземпляр и ему требовалось не просто собрать, а воссоздать патрон вообще с нуля. И это при местных технологиях.
Кузнец был действительно гением, раз смог с этой задачей так быстро справиться. Примером для него послужил последний патрон в пистолете. Было видно, что его вскрывали для того, чтобы узнать строение и количество пороха.
Теперь в пистолете были как поблёскивающие на солнце латунные патроны, так и слегка пошарпанные серых, по-видимому, из стали. Часть из патронов была сделана из гильз, который Кондрат собрал. И если с восстановленными всё было понятно, то вот серые он разглядывал куда более пристально.
Он не видел особой разницы, но капсюль всё же как будто был другой, да и фланец кажется слегка отличался. Если это так, то там будет клин на клине, но даже передёргивание затвора будет быстрее, чем полноценная зарядка. Это если пистолет не переклинит так, что потребуется разборка…
Ещё вопросы оставлял сам порох. Здесь он был дымным, насколько мог судить Кондрат, а тот мало того, что быстрее засорял канал ствола, так ещё и отдача была поменьше. Это может показаться плюсом, однако при маленькой отдаче затворная рама просто не будет уходить в крайнее положение и каждый выстрел будет клином.
Но проверить это можно будет на практике. Как раз у них пятнадцать патронов, не считая оригинала, а значит у них есть три-четыре выстрела для того, чтобы проверить корректность работы, а заодно научит Дайлин им пользоваться.
Они выбрали место для стрельбищ специальной службы. Людей здесь было немного, разгар рабочего дня, благодаря чему он мог спокойно объяснить и показать принцип действия пистолета. Да и сам посмотреть, как тот работает.
— Здесь не надо заряжать отдельно, — показал он пулю. — Всё хранится здесь.
— Это трубка?
— Патрон. В нём сразу есть капсюль, есть порох и пуля.
— То есть, грубо говоря, уже готовый ствол, который надо просто всунуть, — кивнула она.
— М-м-м… думаю, можно выразиться и так, — кивнул Кондрат. — Тебе все тонкости знать не обязательно. Достаточно того, что у тебя будет двенадцать выстрелов…
Быстрый ликбез по устройству, после чего пара пробных выстрелов на каждого. Как выяснилось, пистолет всё же клинило. Не при каждом выстреле, но из четырёх выстрелов две гильзы он не смог выбросить, и пришлось передёргивать затвор.
Собственно, это и всё, что требовалось показать. Как снять с предохранителя, как выстрелить, и как передёрнуть затворную раму, если заело гильзу.
И Дайлин теперь крутила его в руках и представляла, как целится в кого-то, резко выхватывая его из сумочки, словно какая-то спец-агентесса.
— Знаешь, с ним ты чувствуешь себя неожиданно сильным, — заметила она с хищной улыбкой.
— Не чувствуй. Люди с ним умирают так же легко, как и без него.
— Нет, я о том, что пистолеты, да и ружья считаются относительно благородным оружием. У каждого по одному выстрелу…
— Если за пазухой он не припрятал ещё десяток, который с радостью пусть в ход, если промахнётся.
— Всё-то тебе надо очернить, — фыркнула она. — Я имею ввиду, что у каждого всего по одному выстрелу, а значит у обоих равный шанс. Благородное оружие.
— Благородное оружие — благородное убийство? — усмехнулся Кондрат своей холодной усмешкой.
— А что тебе не нравится в этом? — прищурилась Дайлин, засчитав это на свой адрес.
— Не нравится? Скорее смешит. Смешит то, как люди пытаются придать смерти какое-то благородство.
— Да, благородная смерть, а что?
— Не бывает благородной смерти, Дайлин, — ответил Кондрат. — Всю эту чушь придумывают люди, чтобы хоть как-то облегчить свою совесть. Благородство… это ложь. Смерть есть смерть, благородная или нет, но это не изменяет сути. Ты убиваешь или умираешь.
— Какой же ты…
— Кто?
— Циник! —ткнула она ему в грудь пальцем. — Ладно, с этим разобрались. Что ещё, идём к
