Этот визит Фишер подробно описал в письме к своей тетке Катрин Уимпер от 28 апреля 1864 г.: «Затем он поднялся на борт к нам, адмирал представил его, он пожал руки лейтенантам, поклонился остальным офицерам и направился к месту, изрядно возвышавшемуся над палубой. Когда он поднялся туда, старший офицер взмахнул рукой, и все матросы корабля промаршировали вокруг по четыре в ряд строевым шагом под музыку гимна Гарибальди. 750 марширующих моряков, упитанных и хорошо экипированных, представляли собой внушительное зрелище. Гарибальди очень понравилось, и он сказал, что моряки маршируют прямо как солдаты… Полковник Пирс (сопровождавший Гарибальди) запел гимн Гарибальди, и все присутствующие итальянцы присоединились к нему, все они были очень возбуждены»6.
Это письмо Фишера опровергает довольно распространенную легенду, будто моряки «Уорриора», которые в тот знаменательный день стройными рядами продефилировали перед именитым гостем, все как один пели гимн Гарибальди. С точки зрения здравого смысла обучить за несколько часов сотни матросов новому гимну было бы довольно проблематично.
Далее в распоряжение Гарибальди поступил лейтенант Фишер, который должен был продемонстрировать высокому гостю корабельную артиллерию. Канониры «Уорриора» не ударили лицом в грязь и блестяще продемонстрировали все возможные эволюции с орудиями. Фишер отметил, что его подчиненные работали с небывалым подъемом: «Мне кажется, если бы я сказал им, что Гарибальди желает, чтобы они столкнули все орудия за борт, они в несколько минут выпихнули бы все до одного, несмотря на то, что каждое весило 5 тонн» 7.
У читателя может сложиться впечатление, что служба на «Уорриоре» сплошь состояла из показухи, и парадных приемов. Это было не совсем так. Фишеру пришлось совершить несколько длительных походов в европейских водах. Континент в то время сотрясали политические катаклизмы. Бисмарк приступил к выполнению своей политики объединения Германии «железом и кровью». События в Шлезвиг-Гольштейне показали неспособность Великобритании самостоятельно предотвратить агрессию сильного континентального государства, не имея надежного союзника в Европе. Конфликт 1864 г. продемонстрировал порочность доктрины Пальмерстона манипулировать балансом сил на континенте и положил начало политике «блестящей изоляции» Великобритании от европейских дел. Фишер стал свидетелем того, как Англия, будучи в зените славы и могущества, не смогла эффективно воздействовать на развитие событий на континенте.
Фишеру приходилось решать в то время не только служебные проблемы, по и некоторые вопросы личного свойства. Его младший брат Фредерик Уильям также решил связать свою судьбу с военным флотом. Фишер устроил ему удачное назначение через капитана Шэдуэлла, с которым продолжал поддерживать отношения. И еще одно важное событие происходит в жизни Фишера- он женится. Когда он познакомился со своей невестой Кэтрин Дельвиг-Брафтон — вопрос спорный. Бэкон считает, что Джек впервые встретил свою будущую жену, когда служил на «Уорриоре»8. Другой авторитетный биограф Фишера — Раддок Маккей — утверждает, что их знакомство произошло гораздо раньше — в 1862 г., когда он служил на «Экселленте» 9.
Свадьба Джека и Кэтрин, дочери приходского священника из Блетчли, состоялась 4 августа 1866 г. Им обоим было по 25 лет. Они проживут вместе 52 года. После помолвки Кэтрин не уставала повторять, что ее Джек обязательно достигнет больших вершин на служебном поприще, и что она ни в коем случае не будет ему в этом препятствовать. И Кэтрин действительно всю жизнь строго придерживалась своего намерения. К сожалению, ни одно из ее писем к мужу не сохранилось, хотя имеется более сотни писем Фишера к ней. Часть из них была впоследствии опубликована. Тем не менее, этого достаточно, чтобы понять, что она была не только хорошей женой и матерью, но также и большой поддержкой своему мужу в его продвижении по службе. Нельзя сказать, чтобы она была очень умна, но определенный уровень познаний у нее был и она всегда держалась с достоинством. Фишер ее очень любил, причем эта любовь пробуждала в нем даже какие-то религиозные чувства, чего раньше за ним не замечалось. |
По современным стандартам 25 лет, пожалуй, самый подходящий возраст для вступления в брак. Однако на британском флоте прошлого столетия придерживались другого мнения. Обычно морские офицеры не женились до получения ими чина не ниже капитана 3-го ранга, чтобы иметь достаточное жалование для содержания семьи. То сеть средний возраст вступления в брак был 35–40 лет. Некоторые ждали еще дольше. Сослуживец Фишера, впоследствии командовавший флотом в водах метрополии в 1914–1916 гг., Джон Джеллнко женился в 40 лет, будучи уже капитаном 1-го ранга10. Другой сподвижник Фишера, Артур Уилсон, сменивший его на посту первого морского лорда в 1910 г., был глубоко убежден, что морскому офицеру вообще не следует жениться, считая, что настоящий моряк должен быть «обручен со службой»11.
«Уорриор» Фишер покинул за два года до своей женитьбы в марте 1864 г. На сей раз, его назначили командиром небольшого посыльного судна «Сторк», приписанного к «Экселленту», которое также служило в учебных и экспериментальных целях. «Сторк» был канонерской лодкой, специально приспособленной к условиям Крымской воины, в свое время принимавшей участие в бомбардировке Свеаборга. Его вооружение состояло из одной 68-фунтовой и двух 24-фунтовых гладкоствольных пушек. Это было совсем небольшое суденышко водоизмещением 232 т. и длиной 32 м. На «Сторкс» имелась паровая машина мощностью 60 л. е., позволявшая развивать скорость до 8 узлов. Команда состояла из 36 человек. Фишеру, как командиру посыльного судна, полагалась надбавка к жалованью.
К тому времени, как Фишер был назначен командиром «Сторка» «Экселлент» превратился в настоящую экспериментальную лабораторию флота, прежде всего благодаря Астли Куперу Кею.
Кей, совмещавший в себе глубокие теоретические знания с опытом достаточно продолжительной службы на флоте, был, без сомнения, одним из интеллектуальных лидеров нового поколения прогрессивно мысливших офицеров британского флота 60-х гг. прошлого столетия 12. Астли Кей принимал самое активное участие в Крымской войне и в «опиумных» войнах в Китае. Еще с 40-х гг. Кей стал убежденным сторонником внедрения паровых машин на флоте. Его служба в качестве командира «Экселлента» продолжалась около двух лет, до сентября 1866 г., когда он получил должность начальника отдела морской артиллерии при Адмиралтействе.
За время совместной службы Кен оказал бесспорное влияние на Фишера, на его подготовку как технического эксперта. Типичный английский морской офицер викторианской эпохи, помешанный на занятиях спортом и плавании под парусами, весьма скептически относился к изучению сложных технических дисциплин. Таким людям путь на «Экселлент» был закрыт. Но даже и эта инертная масса начала осознавать, что эпоха, когда британская морская мощь определялась количеством парусных кораблей, уходит в прошлое. Появилась острая необходимость в освоении военными моряками новых сложных видов техники. Фишера никак нельзя назвать человеком, который держался компромиссного курса, выбирая между новым и старым. В этом у него было много общего с Астлн Кеем. Он совершенно определенно отдавал себе отчет о своем интеллектуальном превосходстве над сослуживцами и, по крайней мере, к 1870 г., начал рассматривать себя в качестве наследника и продолжателя дела Кея на британском флоте.
В апреле — мае 1866 г. Фишер проходил инструктаж по стрелковой подготовке в Хите. На этом любопытном эпизоде следует остановиться подробнее, поскольку именно тогда Фишеру впервые пришлось иметь дело с армейскими чинами, и он надолго определил его отношение к армии. Фишер считал, что занятия не принесли ему никакой пользы с профессиональной точки зрения: «Я оказался в составе небольшой группы офицеров; справа от меня сидел генерал, слева — полковник. Полковник убивал время, рисуя генерала… Когда нас экзаменовали по «теории», мы должны были вставать, отвечая на вопрос (как маленькие дети в воскресной школе)… Естественно, нам задавали всякие устрашающие вопросы. Один из тех, которые достались мне, звучал так: «Как вы заливаете воду в ствол винтовки, когда чистите его?» Мой ответ был неправильным. Я сказал: «С помощью жестяной воронки». Правильный ответ был — «аккуратно» 13.
Впоследствии Фишер всегда приписывал армейским чинам особую тупость. Занятия в стрелковой школе Хита, по-видимому, только укрепили его в этом убеждении. «Тем не менее, — вспоминал он, — я провел там время прекрасно; английская армия, была ко мне снисходительна, и я также полюбил ее» 14. Излишне упоминать, что Фишеру было выдано свидетельство об успешном окончании этих курсов.
