тишину пустой дороги, заставив испуганно взлететь мелких пичуг – За мостом Утопленников вороньи гнезда, милорд. Пустырь там или покос, а сразу слева и сама роща. С гнездами.
Когда он говорил, то смешно дергал правым глазом, вздувал щеки и топорщил густые усы, подкрученные вверх. Неизлечимый timidus tic, тик нервический от удара сильного происходящий.
Леонардо задумался. Если сейчас провести на поляне тренировочную схватку, то потом руки будут дрожать от усталости и о никакой прицельной стрельбе речи быть не может. Тем более из револьверов. А если вначале ехать стрелять, то время…. Время….
Леонардо извлек из внутреннего кармана кожаного колета часы, чудо механики, вышедшее из-под рук технобратьев, звонко щелкнул крышкой выпуская на волю мелодичный перезвон хитрого механизма. А время-то уже ближе к позднему утру, они растратили на дорогу времени больше чем он загадывал. Проклятье! Ведь поздним вечером этого дня ему придется долго сидеть за составлением очередной докладной – поленился, отложил на потом. И на это тоже нужно этой неощутимой, но всегда недостаточной субстанции - времени. Довольно много времени. Краткие докладные, по сути записки-отписки, канцелярией инквизиции воспринимались крайне негативно. А пиво? А жаренный поросенок? Пять лье до вороньих гнезд? Нет, в пасть к Совершенным эти гнезда!
-Бруно, мы сворачиваем с дороги! И стрелять будем тут, на поляне. Ткань взяли? Отлично! Франсуазо и Пиллини, вы знаете что делать! Да-да, готовьте мишени! А мы пока… Бруно! Ты как-то хвастал, что всё-таки отработал в совершенстве тот сложный вольт, что демонстрировал нам дома маэстро Ферро.
-Да, милорд. И я готов это подтвердить.
-Отлично, Бруно, просто прекрасно! Тогда начнем сразу, не будем терять время.
Леонардо спрыгнул в ноздреватый снег, провалился почти по взъем высоких кавалерийских сапог, брошенные поводья ловко подхватил Пиллини свесившись с седла. Бруно тем временем уже звенел бронзой пряжек крышки оружейного чехла, извлекая из его темных глубин тяжелую боевую шпагу, превосходный немцкий reitschwert и парную ему дагу. Оружие Леонардо.
В Немции, в шахтах, была отличная руда, давние традиции и отличные мастера. Из рук немцких мастеров выходило отличное клинковое оружие и даже технобратья держали аж целых три представительства своего ордена в Немции, перенимая умения и знания, пользуясь услугами местных мастеров, мастерских и фабрик.
Леонардо вынул из колец перевязи свой легкий граненный, «гражданский», small sword, положил на расстеленный на снегу широкий кусок кожи. Принял из рук Бруно боевые клинки с уже надетыми на них защитными чехлами из прочной выдубленной кожи со стальными вставками-спицами. Сделал несколько коротких пробных взмахов и не глубоких выпадов, привыкая к их весу, заставляя руки «вспомнить» и разогревая мышцы.
Два шага влево, один короткий назад, три коротких, почти приступных, тесных в ступнях, вправо. Ни в коем случае не прямо, не линейно, не на противника. Маэстро Ферро, страстный, фанатичный и несгибаемый никакими авторитетами приверженец испианской доктрины фехтования, вколотил это в Леонардо на уровне рефлексов. Буквально, тростью или учебным смоллом.
«Вы не бык милорд! Вы не африкаский носорог! Вы кобра, вы королевская змея, вы леопард, вы лгун и обманщик! Грудью вы будете встречать лишь старуху с косой, когда окажетесь на смертном одре! А пока вы учитесь у меня, то вейтесь ветром, лейтесь водой! Повторить сто раз fendente! Удар в dritto, удар в rovesro! Двигайтесь как молния, милорд! Не спите на ходу!».
Снег скрипел, мялся, мятыми комьями рыхлился под толстыми подошвами сапог, взлетал тяжелыми хлопьями. Мышцы разогрелись, руки двигались все быстрее и быстрее, кисти рук крутили, вращали, опускали, поднимали, стремительно вели по дуге тяжелые клинки все легче и легче. Без натужного превозмогания, сухих неприятных щелчков в суставах и тянущего неудобства в жилах.
Секунда, финт, пара мулине и сразу же переход в сексту, в шестую позицию. Контратака, защита. Вертикальный взлет клинка вверх от бедра – дерзкая stoccata – укол снизу, атака, укол, рез, переход на левый угол, проход по средней части воображаемого круга, выход на позицию кварта. И глубокий выпад вперёд. И тут же жалкая пародия на sqvalembrati, на диагональный, от плеча к боку удар.
Правая нога не нашла под собой опоры, провалилась в пустоту, вынуждая Леонардо упасть на колено. Какая-то наглая птица громко и трескуче щебетнула, словно насмехаясь над ним. Короткой болью ткнуло где-то в районе ключицы и плеча. Леонардо болезненно поморщился – очень плохо, все же недостаточно разогрелся, так и жилы можно надорвать! Тяжелый Reitschwert ошибок не прощает, это не смолл, легкий учебный клинок. Тут, у него в руке, ровно один килограмм и семьсот грамм в правой и девятьсот грамм в левой руке, что не позволяет беспечно относиться к своим передвижениям и работе рук с клинком. Снег, снег, снег под ногами. Весенний, рыхлый, ноздреватый. Одновременно подтаявший и замерзший. Предательски обманчивый вроде бы ледяной нерушимостью наста и тут же он неожидан гранитной крепостью вьюжного намета. Не отскобленные песком до желтоватой белизны широкие доски пола зала для фехтинга, не речной песок тренировочного манежа. Тут нужно предчувствовать, предугадывать, куда и как ты ставишь ногу. Ступать мягко, как дикий кот, твердо вминая в подножье подушечки лап со спрятанными когтями.
Но постепенно он разогревался, двигался все легче и быстрей. Все, что все, получалось у него все лучше и лучше. Тепло тела, копившееся под плотной кожей подбитой мехом длиннополой куртки застремилось на свободу, на холод, побуждая скинуть куртку, снять, охладить разгорячённую кожу. Проходимые Леонардо круги, углы и кресты дестрезы, переходы из позиции в позицию все быстрее и сильнее гнали горячую кровь по венам и артериям, даруя ощущение стремительности и мощи в руках и нерушимой твердости в ногах. Это заставило его немыслимо быстро развернуться назад с одновременным шагом вперед и громко вскрикнуть:
-Хээ-эй! Бруно! Эт-ву прэ?!
-Да, милорд! Я готов!
-Ангард, Бруно! Алле!
И взвились черными молниями клинки к синему бескрайнему небу. Глухо столкнулись плоскостями, заскользили змеиной волной, стремясь вырвать соперника из руки владельца. Хитрым финтом обмануть, батманом перевести удар противника в свой укол, в наглый, размашистый, только с виду, продольный рез по груди. Мгновенный выпад сменялся молниеносной атакой, обманное движение или контрзащита превращалось в разящий удар. Вихрь, смерч, ураган стали, небесные разящие молнии острых жал клинков. Песня, поэма, ода стали. Вот что такое дестреза, высокое искусство фехтования!
Горячее дыхание уже не вырывалось клубами изо ртов бойцов, оно превратилось в легкую туманную дымку, обволакивающею стремительно перемещающиеся темные силуэты. Размытые в движении, дрожащие маревом еле различимых быстрых атак и отходов.
Леонардо наслаждался. Его
