А еще говорили, что дух Савелия появляется в деревнях в том случае, если жителям грозит опасность. Взял диакон на себя заботу о земляках, но прихода его боялись, как дурного предзнаменования, был он вестником грозящих несчастий, как бы предупреждал земляков об опасности, но смерти все равно происходили, предотвратить их обывателям не хватало сил…
Впереди показалась усадьба Кравцовых. Дуся позвонила у железных ворот. Откуда-то из дома донесся приглушенный лай. Потом женский голос спросил в домофон:
– Кто?
– Это я, Элла Леонидовна, Дуся.
– А кто это с тобой? – сварливо поинтересовался голос.
– Моя племянница. Вчера приехала. Может оказаться вам полезной.
Замок щелкнул, и женщины прошли за ограду. За ней высился все тот же лес, с той лишь разницей, что между вековыми деревьями были проложены дорожки из белой плитки. Кое-где, как в городском лесопарке, стояли скамейки, вдалеке виднелся горбатый мостик, перекинутый через неглубокую канавку. У самого дома под окнами были разбиты две клумбы с розовыми кустами. Цветы уже отцвели, но осенняя листва еще дарила краски кустам и деревьям, лежала ярким ковром под ногами, засыпала дорожки и скамейки.
– Сразу видно, что некому убирать, – заметила Дуся. – Дорожки подметать тоже входит в обязанность домработницы.
– Я же говорю, от метлы не отвертеться, – улыбнулась Лиза.
В доме было тепло и просторно. В большом холле женщины сняли куртки и прошли в гостиную. Элла Леонидовна восседала в широком кресле, в сторону вошедших лишь повернула голову. Оглядела Лизу с головы до ног.
– Садитесь, – сделала приглашающий жест. – Так это твоя племянница? А ты знаешь, похожа, но ты, Дуся, симпатичнее. Она здорова? Что-то чересчур бледна, да и на вид хлипкая. Зачем ты ее привела?
– Вы спрашивали насчет горничной. Вот я и подумала… Лизонька девушка работящая. Вы не смотрите, что худышка. Она шустрая, исполнительная, намедни как приехала, так я сразу и вспомнила о вашей просьбе. Думаю, кто, как не Лиза, вам подойдет.
– А где она раньше жила? Зачем к тебе пожаловала? – с подозрением спросила хозяйка.
– Братец мой Петр Столетов два года как помер, а тем же летом во время лесных пожаров деревня на Рязанщине, где они жили, сгорела, а с ней дом, огород, все хозяйство. Лиза осталась погорелицей – без кола без двора. Мыкалась сначала по знакомым, жила в общежитии, потом решила к родной тетке податься. А я и рада. Как не приютить сироту?
Элла Леонидовна сочувственно покачала головой:
– Помню, помню, ужас, что за лето было! Аномальная жара, пожары, сколько деревень сгорело. Хорошо, до нас пекло и дым не добрались. В Москве, говорят, люди задыхались. У меня сестра с семьей вынуждены были уехать на месяц в Турцию. Просились к нам, но я отказала: Сенечке надо работать в тишине и покое, а тут целая семья… Да и у меня здоровье не позволяет родственников принимать. – Она вздохнула и обратила страдальческий взгляд на Лизу: – Ну что же, девушка оставляет хорошее впечатление, и тебе я, Дуся, верю. Если твоя племянница будет так же хорошо исполнять свои обязанности, как и ты, то, считай, нам всем повезло. Платить вам буду одинаково. Больше не могу. Если Лизе подходит, пусть приступает к работе прямо сейчас.
– Подходит, – кивнула Лиза.
– Тогда пойдем, я покажу тебе дом, объясню, что ты должна делать.
Элла Леонидовна с усилием поднялась с кресла и засеменила из одной комнаты в другую. Ноги она ставила носками врозь, как ходят балерины, но при этом походка у нее была тяжелая, неровная – видимо, сказывался возраст.
Дом Лизе понравился, в обстановке не было ничего безвкусного, кричащего – строгая добротная мебель, неплохие картины на стенах; правда, Лизу немного смутило обилие всевозможных статуэток, мелких сувенирных вещичек и рамочек с фотографиями на комодах. Она сама любила выставлять у себя дома памятные безделушки, но, как всякая женщина, знала, насколько они затрудняют уборку. А здесь их было чересчур много. Хозяйка явно страдала сентиментальностью.
На нижнем этаже располагались две спальни, гостиная, большая кухня, гардеробная и санузел. На второй этаж из холла вела деревянная лестница, по которой Элла Леонидовна взобралась кряхтя и охая. Здесь также был санузел и три спальни. Четвертая комната, как догадалась Лиза, еще не переступив порог, служила кабинетом сыну Эллы Леонидовны.
В кабинет вошли с предосторожностями. Сначала Элла Леонидовна, стараясь не шуметь, приоткрыла дверь, просунула в щель свои фиолетовые букли, затем помахала рукой за спиной, подавая Лизе знак следовать за ней. Лиза протиснулась бочком вслед за хозяйкой в полуоткрытую дверь и увидела спину сидящего мужчины. Перед ним на столе светился монитор ноутбука, но в данный момент Арсений Кравцов писал ручкой на простой бумаге, сильно склонившись к столу, отчего разглядеть можно было лишь взъерошенные волосы на макушке.
Элла Леонидовна, дабы не потревожить течения мысли своего неприкасаемого дитяти, на какое-то время лишилась голоса. Жестами, с помощью мимики и усиленной артикуляции она попыталась обрисовать ареал необходимых работ в кабинете, тыкала пальцем в ковер на полу, в балконную раму, в меловую доску, висевшую на стене, в пластмассовую урну с ворохом измятых листов у ног Арсения. Тот как раз, раздраженно хмыкнув, резко скомкал очередной лист и швырнул в урну.
– Черт, черт, черт! – вскричал мученик науки и вскочил с места, намереваясь куда-то идти, но чуть не налетел на мать и остановился перед ней со злым выражением на лице. – Ну что еще? Что надо?
– Сенечка, извини ради бога! – испугалась та. – Не хотела тебе мешать. Но раз ты отвлекся, познакомься: это Лиза, новая горничная, племянница нашей Дуси. Если что-то понадобится, обращайся к ней. Она очень хорошая, приятная девушка.
– Гм… – ответил на последнее заявление сын, бросив быстрый взгляд на Лизу. Однако, как выяснилось, Арсений все же был хорошо воспитан: – Очень рад, – рассеянно добавил он, потом виновато улыбнулся. – Я несколько неряшлив, уж извините. Только на столе, пожалуйста, ничего не трогайте. – Сутулясь, прошелся по кабинету. Остановился, будто вспомнив что-то. – Раз так, не могли бы вы, Лизонька, принести мне стакан воды со льдом. Льда побольше, если не затруднит.
Лиза сразу почувствовала к нему расположение, ей захотелось сказать ему что-то любезное в ответ, но она вовремя вспомнила, что светские манеры надо приберечь для другой жизни.
– Сию минуту, Арсений Сергеевич, – отозвалась Лиза тоненьким голоском неотесанной дурочки и поспешила вниз по лестнице на кухню.
– Брр, страшненькая какая, – поежился Арсений. – Ты хоть откорми ее немного, а то собаки бедняжку в лес утащат. Как она с ними справится?
