* * *
Ты рада горькому кускуНеповторимого обмана,Но эту жесткую тоскуЯ перекладывать не стану.
Не эти плечи понесутТяжелый груз звериной доли, —Но хрупкий девичий сосудУже мутнеет поневоле.
И разве можно пережитьВсе эти отсветы и тени,Когда от правды и от лжиМои сгибаются колени?
Когда дорожная клюкаСама собой шаги торопитИ неглубокая река,Как океан, следы затопит.
* * *
Песок и соль. В густых озерахДрожит ослепшая луна;Каленые стальные шпоры —В живое мясо скакуна.
Сухая пыль сверлит и режетПерержавелые зрачки,И сушит скулы острый скрежет,Стегающий солончаки.
Но сердца стук и звон копыта,И рядом скачущая тень —Обломки взорванного быта,Мифический вчерашний день.
Степной песок засеян смертью, —Вдыхая запахи беды,Веселый волк, горячей шерстьюМету кровавые следы.
На конской гриве запотелойНе дрогнет цепкая ладонь —Пусть топчет гибнущее тело —Тебя — рыжеголовый конь.
КРОВИ ЗАКОН
Пускай топор на черной плахеСрубил мне голову долой,Ты подними ее из прахаИ скрой тихонько под полой.
Но если смерть не разделилаЕдиный узел наших дней,Но если любишь, как любила, —Не плачь в отчаяньи над ней.
Нет, обнажи в ночи с надеждойЛюбовью взласканную грудьИ чутко слушай под одеждойМой жизнью озаренный путь.
И если радостью зальетсяДуша смятенная твоя,И если плоть моя забьетсяПод сердцем в жажде бытия, —
Дай знать мне долгим поцелуемО воскресении моем,И до зари еще войду яПоющей радугой в твой дом.
ИЗ ПЕСНИ О КОРОЛЕ
Ныряют в сугробах молча,Любой — до кости король;Веселые зубы волчьи —Морозная злая соль.
Мы знаем их смех и голод,И глаз голубой огонь;Мы знаем, что нож и холодПрожгут королю ладонь —
Зажатый полярным кругом,На лыжах бежит к реке,И мутно белеет вьюгаНа смуглой его щеке.
И каждый сухарь в котомке,И каждый заряд в стволе —Сто миль одичалой гонки,Тревожный скупой ночлег —
Оставлен привал короткий,Смех, полюс, любовь и больВ дырявой индейской лодкеВезет молодой король.
Но львиные кудри белы,Морщинами скошен рот,Рассеянный взгляд несмелоСкользит по замку ворот.
И дом обошел неловко,И будто похож на нас —Пора, изготовь винтовку,Бей прямо в ослепший глаз.
* * *
Для слепого — одна стезя,На которой и днем — ни зги;Ты сказала — меня нельзя,Если можешь — люби других.
Для глухого словá — немы,Как услышать тебя я мог?У любви все пути прямы,Все ведут на один порог.
Ты сказала — гляди, стара,Разве можно любить старух?Через год подрастет сестра,Если хочешь — люби сестру.
Обнимала — последний раз —Долго ржал по дорогам конь —Как уйти от любимых глаз,Если нежность стучит в ладонь?
* * *
Мой круглый щит из дерева и кожи,С решетчатым узором по краям, —Сто золотых пластинок в светлой дрожиВокруг него подобны трем ручьям.
Для твердости — тугую сердцевинуЖелезная подкова облегла,И кровь врага до верхней половиныПред боем щит мой трижды обожгла.
Он вождь вождей. Оранжевый и синий,Как глаз змеи, — ременным языкомВ мой локоть врос, и темный жар пустыниСтруит в меня расплавленным песком.
И вот — гляди. За то, что ты сурова,Смугла лицом, угрюма и хитра, —Моим щитом от холода ночногоЯ грудь твою накрою до утра.
* * *
Так гони же сквозь ветер кобылу,Ты, которой упорнее нет,Чтобы только метели завылиВ твой сверкающий, вздыбленный след.
Так стегай же арапником звончеПо ушам запотелым коня,Чтобы свора неистовых гончихПронизала навылет меня —
Не трубите в рога по дуброве,Не трубите в рога, говорю —Пусть ускачет, закинувши брови,В грозовую густую зарю.
Пусть — пылая губами тугими,Загибая шелка на лету —В бездорожье с другими, с другимиГонит вьюгой свою красоту.
АРГО
В черном доке, кормчий одинокий,Вновь чиню разбитое судно, —Буду плыть положенные сроки,Бороздить разбуженное дно.
Соль волны, снедающей и горькой,Обожжет ослепшие зрачки, —Из тумана в ночь святой ГеоргийБросит моря пенные куски.
Брызги бурь упали на ресницы,Мокрый холст плотнее чугуна —Это кровь ржавеет и томитсяНа кудрявом золоте руна.
* * *
Уже не радует, не тешит,Раздала горькую красу,И только ветер жестко чешетПерержавелую косу.
Лицо, размытое дождями,И грудь бесплодную рабыДо утра насмерть желудямиИзранят хмурые дубы.
Земля, земля моя! С тревогойГляжу в нахлынувший туман —Лишь перекрестки да дорогиВенчают твой сутулый стан.
Лишь обездоленная птица,Роняя перья на лету,Еще не верит и боитсяВ твою поверить наготу.
Но, непоседливый и скучный,Могилу глубже роет крот,И сердце знает — гость докучныйУже стучится у ворот.
* * *
Плечо — бугром, и сердце — в два обхвата,Размах глубок, медлителен и крут;Удар — раз в год, и грудь — провал косматый,Набат и рог под ветром на юру.
Прижми щеку, — за выгибом полотенСырой утес горячего ребра,Суровый ход неукротимых сотенВкруг дымного дорожного костра.
Над горбылем степные звезды светят,Бежит огонь в тугую щель земли —Гляди, я вновь закинул в море сетиИ вытащил на сушу корабли.
Раз в год удар, но всё грозней и шире,От позвонка в пролом ребра разгон —Нет, не плодом, а стопудовой гирейЯ западу в твой запоздалый стон.
РЫБАЦКАЯ
Соленый ветер бросает пенуМне на рубаху, что сшила ты, —Закату буря идет на смену,Уже ныряют вокруг киты.
Но мне привычны морские страхи,И, если в буре лишусь весла,Устрою парус я из рубахи,Из той рубахи, что ты дала —
Все ветры сразу гребут без толку,Как пьяный пляшет рыбачий мол —Я выжму бурю из шерсти волкаСегодня ночью на твой подол.
* * *
