III
* * *
В поле водном месячный серпЖнет и топит созвездий злаки;В этот час печалится зверьВ недобитой душе собаки.
Мне не жаль крылатых потерь,Я крылом не взмахну отныне —Не орел, а раненый вепрь,Я хочу умереть в долине.
ПУТИ ВОЛЧЬИ
Раздирает шаги гололедица;Словно вымерла пушная тварь…Помоги мне, святая Медведица,Одолеть крутозубый январь.Семь ночей моя серая молитсяБогородице звездных полей, —Допусти нас небесной околицейК берегам, где шумит Водолей.Волчьим ранам, скитаньям и голодуНа земле не наступит конца;Пожалеешь ли алчущим смолодуЗлаторунного мяса Тельца?По степному уделу — обычаю,Чтя великий закон вожака,Мы попотчуем свежей добычеюИ тебя, и святого щенка.А натешившись вволю вечерею,Соберем окровавленный мехИ распустим в метелицу серуюДля волчих, для волчат и для всех.Чтобы видели все бездорожныеВ дымном трепете утренних зорь,Как идет на пути зарубежныеИскалеченный вьюгами вор.
СЕВЕР
От мухоморов, от морошкиК реке плывет дурманный дух;В рассветном небе гаснут плошкиИ трепыхает злат-петух.Спустила цепкую сорочку,Примяла тяжко росный мохИ, дрогнув, вывернула кочкуКосым разметом крепких ног.Сентябрь. Пора медвежьей свадьбы.Проскачет вспугнутый олень.О чем на счастье загадать бы,Да чем прогнать тугую лень?Вода боков не расхолодит,Лишь смочит рыжую косу…Сегодня, видно, Одурь бродитВ сторожко гукнувшем лесу.
СВЯТОГОР-СКИТ
[СВЯТОГОР-СКИТ]
Было то у Миколы-на-ПрорубиВ вечер синь, на сочельном посту;Прилетели три белые голубяИ уселись рядком на мосту.
Говорит один: «слушайте, братие,Наступает предсказанный час:Ныне в ночь довершает зачатие,Ныне в ночь дорождается Спас.
Не забудем же встретить желанного,Принесем, заготовим дары:Да возжгутся во имя избранногоПо ярам, по дорогам костры;
Чтоб погрелися косточки битыеНа веселом гудящем дыму,Чтоб потешились, кровью облитые,В костряном жаровом терему».
И другой говорит: «ты припомни-ка,Не любил ли он трав и цветов?Так поищем же, брат мой, терновника, —Под снегами немало кустов.
Летом ало цвели тут репейники —Расклюем, рассугробим снега;Нам помогут святые келейникиИль какой монастырский слуга».
И сказал тогда третий, вздыхаючи:«Заготовим родному и крест —Веселится он, казнь вспоминаючи,Полетим да поищем окрест».
Улетели три белые голубя,Говорят да поют на лету…Было то у Миколы-на-ПрорубиВ вечер синь, на сочельном посту.
*Шли, спешили дорогой прохожиеК той ли Проруби, в скит Святогор,Два святые угодники Божие —Сам Микола да воин Егор.
У Миколы сосульки всю бородуЗаковали в узор ледяной,А Егорий, что яблоко с холода,От мороза румяный, хмельной.
Из далекого странствия долгого,Армяком заметая снега,Исходили всю землю, от ВолховаДо озер, где глядится тайга.
Порыбачили лето на севере,Обновили сруба на Оке,Погрозили сердитому деверюНа слободке в Великой Луке.
Исполняя заветы Господние,Крыли тесом, строгали и жгли;По Уфе, где река мелководнее,С мужиком захмелевшим плыли.
Много сделали руки умелые,Ворочаться пора в Святогор;А навстречу им голуби белыеПролетают, ведут разговор.
Как услышал Егорий воинственный —Возгорелся в груди его гнев…А над зорями вечер таинственныйДовершал многозвездный посев.
А под зорями, ризами снежными,Как парчой голубой, убрана,Источалась сияньями нежнымиНеоглядная та сторона.
Да курился, кудрявее ладана,На восковых сугробах закат,Закровавив нежданно-негаданноВежи скитских трехъярусных врат.
«Да не быть по сему, неразумные!» —Звонко воин Егор возопил,И в ответ ему отклики шумныеС плачем встали из снежных могил.
«Для того ль мы ту землю лелеяли,Распахали с трудом целину,Чтоб Сыновние кости засеялиВосприявшую Духа страну?
Для чего, по какому писаниюВы тельца обрекаете вновь?Для разбойного ли целованияПредаете Сыновнюю кровь?»
Отцветали на вежах цветенияКопьеносной вечерней зари;И взыграли от вьюжного пенияНа церквах голоса — звонари…
*Отзывается с ласкою в голосеВсех-Заступник, суровый с лица:«Ой, Егор, не о каждом ли волосеПопечение Духа-Отца?
Не греши: схорони же ненужноеТы свое золотое копье…Эк гульнуло смятение вьюжное,Ни за что перемерзнет зверье!»
И повышли тут волки бездомные,На слова те, из дебрей-лесов;Собиралися рати огромныеХудошерстых заморенных псов.
С перебитыми лапами гнойными,Без ушей, голося и скуля,Выходили рядами нестройнымиИз вертепов к скиту на поля.
Притащилась телушка безрогая,Обомшелый невидящий кот,Вол-печальник, овечка убогая —Всякий Божий обиженный скот.
Загорелись зелеными свечкамиВ помутнелых просторах зрачки,И двумя золотыми колечкамиНад святыми сплелись светляки.
В тьму ночную, в метелицу серую,По бокам, впереди, позади,Покатилось: «о, Господи, верую,Пожалей, отпусти и гряди!
Укажи нам дорогу спасения —Что ни шаг, то тяжеле наш путь;В светлый час торжества воскресенияНе покинь свою тварь, не забудь.
И не бойся земного страдания:В день великий венца и крестаМы омоем слезами рыданияРаспаленные жаждой уста.
Мы повынем колючки терновые,Чисто вылижем стрелы занозИ могилы голгофские новыеОплетем благовонием роз.
Выходи же — дождями кровавымиРазгуляйся в засушные дни;Стужу зимнюю, темень — забавамиЗвонкогудых пожарищ пугни».
Приутихла тут вьюга-метелица;Светел месяц окно прорубал,Звезды по небу тропами стелются;Божий воин Егор замолчал.
И неслышному зову внимаючи,Примечая невидимый свет,Отвечал им Микола, рыдаючи:«Верьте, детушки, верьте: грядет!
Ибо нету такого моления,Нет такого страданья и зла,Для которых бы кровь искупленияИз Исусовых ран не текла».
И сказал, обращаясь к Воителю:«Ой, сдается мне что-то, Егор,Что мы рано взалкали обители, —Не пора нам, сынок, в Святогор.
Нерадивые мы огородники:Кто досмотрит без нас огород?»…И свернули святые угодники,Удалились от скитских ворот.
Воротились, гонимые вьюгою,В те края, к тем ли Божьим углам,Где поникли леса над Ветлугою,Где в тумане почил Валаам.
В край, где хмурятся избы горелые,Да вразброд голосят петухи,Да летают три голубя белые,Отпуская заране грехи.
ЗВЕЗДНОЙ ТРОПОЙ
