* * *
Быть может, мне завещаны печали,Быть может, мне завещаны грехи, —Зарю мою так горестно встречалиПод окнами чужие петухи.
Быть может, мне завещаны деянья, —Я помню ночь в грохочущем огне,И странное жестокое сиянье,И всадника на облачном коне.
Быть может, я — лишь вестник чьей-то воли,Лишь отзвуком рожденный перезвон,Лишь пыль в луче, лишь терпкие мозолиНа длани, сеющей Его закон.
Не знаю я. Но, может быть, недаромПути мои запутались в дыму,И жизнь моя отмечена пожаром,И мысль моя возносится к Нему.
* * *
Тебя я видел, но не помню,Быть может, ты — мой первый сон, —Но я в твою каменоломнюПринес ославленный мой звон.
Быть может, горные громадыОтветят эхом на слова,И к новым песням водопадаТвоя склонится синева.
И станет правдой сон долины, —Восстанешь молнией в горахИ жизнь вдохнешь в сосуд из глиныИль сокрушишь его во прах.
* * *
Я не верю, не верю, не верю!Ты не хочешь, не можешь помочь, —Ты смеешься за огненной дверьюНад ушедшими в снежную ночь.
Ты изверился в собственной властиУправлять мировым кораблем, —Ветры рвут оголенные снасти,Правят бездны разбитым рулем.
И зачем ты слепишь мои очиЛедяными мечами зарниц?Есть в пространствах дороги короче,Чем дороги твоих колесниц.
Я не верю, не верю, не верю!Пусть я в бездне седой потону,Но пылающим сердцем измерюЛедяную ее глубину.
* * *
Ты летишь к неживому созвездью,Где клубится предельная мгла, —И взывает архангельской медьюКаждый взмах ледяного крыла.И повсюду, где вздетые рукиПризывают покой на миры,Ты роняешь холодные звукиРавнодушной последней игры…
Труби, труби! Ответные звучаньяМой черный плащ взметнули и сожгли…Труби, труби! Я плачу от молчаньяМоей глухонемой земли.
СВЯТОЙ ГЕОРГИЙ
Вьюжной ночью, в вихре оргий,Сердце выкупав в вине,Взметом ввысь святой Георгий —Я — взвиваюсь на коне.
Вольным летом конь крылатыйБудит волны Бытия,А метель мне режет латыБлеском лунного копья.
Словно искрой, кровью алойОпален мой путь во мгле,И от крови цветик малыйПрорастает на земле.
И из звезд, что вылетаютПод ударом конских ног,Чьи-то руки мне сплетают,Как из терния, венок.
Я спешу к вечерне звездной,Догоняю горний звон, —А за мною путь морозныйЖаркой кровью окроплен.
II
ЛУННОЕ МОЛЕНИЕ
В небе заиграли лунные гусли,Засветилась, как новая колокольная вышка;Вышел послушать луну суслик,Выбежала посмотреть на свет мышка.
Смотрят и молчат. Молятся, как умеют —Богу ль, луне или темной норке,Или тем уголькам, что тлеютНе то в небе, не то на пригорке.
Стали пусты совсем закрома и клети,Только ночью, вверху, рассыпаются зерна, —Hе подашь ли ты их, Тихий Свете,Тем, кто смотрит и ждет так покорно?
А если чем они и согрешили —Прости их, неразумных и малых,За то, что нашли тебя в звездной пыли,И в луне, и в угольках алых.
У ВРАТ
Гряди. Закончено. Прими Голгофу снова.Невеста скорбная восстала ото сна.Дорога в терниях, — но нет пути иного,В сосуде кровь твоя — испей ее до дна.
Вино отпенилось. Пшеница перезрела.Последний гвоздь забит прилежною рукой.Багровы облака. В полях царит покой.Кресты позорные ждут мук твоих и тела.
Готово. В утренних туманах до рассветаПерекликаются протяжно петухи.Цветут шиповники. Свершается. И где-тоУже предчувствием объяты пастухи.
СТРУГИ ЗАКАТНЫЕ
Вздыхают коровы, думают думу коровью,В светлой печали молят о Божьем чуде, —А в небе солнце истекает кровью,Как отрубленная голова на голубом блюде.Словно ласковые цветы, столпились овечкиПод мягкой грудью придорожной кручи,А в вечернем небе тонкие свечкиПодпалили края у белоснежной тучи.Ах ты, край мой родной, родина моя Россия,Юродивая странница на стародревнем погосте,Уж придет он к тебе, хоть во сне, твой Мессия,Приголубит твои наболевшие кости.Поклонится он живой твоей ране,И расцветут просинью и багрянцем степи,Изойдут колокольным звоном, а в туманеЗадрожат звезд золотые цепи.Истомили тебя перелетные вьюги,Иссекли твое сердце до крови снегами,А теперь из закатов Господние стругиВыплывают, плывут облаком над лугами.Всё ярче у небесных петухов позолота,Все шире разлегается звездная дорога, —То, раскрываясь настежь, солнечные воротаВыпускают к тебе на землю Бога.А когда б и погасли над лесом сполохиНедорезанной предзакатной птицы, —На тех стругах доплывут до Христа твои вздохи,И самому Христу Русь приснится.
Тогда сойдет Иисус с престола заревого,Тихонько придет на стародавнее кладбищеИ, чтоб не лишить тебя последнего крова,Станет таким же, как и ты, нищим.Рядом с тобою, в темном притвореКладбищенской церкви будет долго молиться,И простится тебе многое за твое горе,А за грехи твои — и всё простится.
КРИНИЦА СВЕТЛАЯ
Есть там, на перекрестке, светлая криница,Полная до сруба ключевой воды;Я пойду к ней ночью, когда не спится,Когда куются помыслы из лунной руды.
Сяду там под ветлами, что склонились низко,Припадают головами до самой земли,А над ними широкая синяя миска,А в ней плавают звезды, как золотые корабли.
Я не знаю, говорил мне когда-то кто-то,Что у такой же криницы ты явился вдове, —Буду ждать, пока в небе не взойдет позолотаИ роса не рассыплется бисером по траве.
Буду ждать, пока белые предутренние гусиНе выбегут облаком на небесный луг;Ты придешь ли ко мне, кроткий мой Иисусе,На заре напиться из моих рук?
Ты приди ко мне странником, пастухом убогим,С порванной котомкой на согнутой спине, —Я омою слезами твои изрезанные ноги,Буду охранять тебя в твоем светлом сне.
Заготовлю лучшие, самые душистые соты,Выпрошу у соседей сладкого вина,Приму, как утешение, тяготы и заботы —Вся душа моя, Кроткий, тебе видна.
Я сижу на перекрестке у светлой криницы,Меж ключей купается луна на дне,По краям плещутся звездные плетеницы,А там Иисус плывет в голубом челне.
На голове у него белые ромашки,Ласковый привет цветет на розах губ, —Да не дотянусь до его лунной рубашкиЧерез осклизлый криничный сруб.
МОЛЕНИЕ О ЧУДЕ
